— Будь ты проклят, Леонель Голденштерн, — летит мне в спину гневное шипение.

— Зря сотрясаешь воздух, Тея. Проклятия на меня не действуют, как яд, подмешенный в воду.

Спустя полчаса Тея с кортежем телохранителей покидает особняк Дугласа, оставляя меня наедине с копошащимися в голове мрачными мыслями. Перед глазами снова и снова всплывает ее перекошенное ненавистью лицо. Брошенные в сердцах слова, взрывают барабанные перепонки.

«Мне не нужна ложь… И ты мне не нужен.»

«Ты безумное чудовище, Леон. Больное и злобное. Даже смерть в сравнении с тобой я считаю лучшим вариантом. Ни один человек со свободной волей не смирится с тем, что ты безнаказанно творишь» .

Нет, дело не только в бурлящих негативных эмоциях. Тея не играет, а женщина, охваченная яростью и желанием отомстить, пойдет на что угодно, чтобы уничтожить своего обидчика.

Вне всяких сомнений, я целиком и полностью заслужил ее ненависть, и, учитывая, что она еще многого не знает, в дальнейшем это разрушительное чувство будет только усиливаться, расцветая алыми всполохами ярости и презрения.

Тея больше не запуганная заложница, она объявила мне негласную войну и, дождавшись подходящего момента, без колебаний ударит спину. И, черт возьми, будет в своем праве.

Я обязан принять упреждающие меры. Не ради себя и опасности срыва поставленных целей. Переметнувшись на сторону врага, Тея окажется втянутой в эпицентр намечающейся бойни в качестве разменной монеты, обезличенного объекта торга, боевого трофея или сакральной жертвы.

Признаю, что мои действия по отношению к ней оставляют желать лучшего, но, кроме меня, в нашем ублюдочном мире она никому не нужна. Я не могу позволить Алатее совершить еще одну роковую ошибку и поставить на кон собственную жизнь. Она моя жена. Я должен защитить ее…

Будто издевка или плевок в лицо в памяти всплывают слова, сказанные Ролану Фишеру чуть больше двух месяцев назад:

«Завтра, во время выступления с Алатеей Граф произойдёт несчастный случай по причине обрыва креплений и отсутствия страховочной сетки. Как итог — быстрая и почти безболезненная смерть.…»

Мной тогда двигала слепая ярость и жажда расправы, а еще подсознательное стремление избавиться от иррациональных эмоций, что она всколыхнула во мне. Я приказал убить ее. Без раздумий и сомнений, желая только одного — удержать гребаный контроль, а сейчас готов растерзать любого, кто тронет хотя бы волосок на белокурой голове моей жены.

Заняв кабинет Дугласа, пытаюсь заняться делами мирового масштаба, но экран ноутбука плывет перед глазами. Концентрация и аналитические навыки на минимальном уровне, но зато кровожадность зашкаливает. Согласовав, начало военного вторжения на спорную территорию, хладнокровно подсчитываю примерное число бессмысленных жертв.