— Как отреагировал Дилан?

— Если честно, то странно, — после задумчивой паузы, признается Тея, скользнув встревоженным взглядом по моему лицу. — Он не выглядел потрясенным и вел себя так, словно мы сто лет знакомы.

— Это естественно. Родители его предупредили, и для Дилана твое сходство с сестрой не было шоком.

— Да, я понимаю. Но он буквально без остановки рассказывал мне об Эмили… в настоящем времени. Создалось ощущение, что она вот-вот войдет в комнату и присоединится к разговору, — поежившись, Алатея проводит пальцами по волосам, поворачиваясь ко мне в профиль, устремляя напряженной взор в окно. — Это жутко, Леон.

— Мне жаль, детка, — искренне говорю я. — Скоро все закончится, и тебе больше не придется контактировать с этой семьей.

— Но они нуждаются во мне, — с горечью отзывается Тея. — Дико звучит, но я чувствую необъяснимую связь с этими людьми.

— А со мной? — вопрос вырывается спонтанно, и я примерно догадываюсь, каким будет ответ, но все равно застываю в ожидании.

— Между нами ничего не было и нет, — отрешенно выдыхает она, поглаживая нежное местечко за мочкой уха. — С самого начала ты видел во мне другую женщину, с которой никогда не поступил бы так, как со мной.

— Все немного не так, Тея. По началу — да, меня поразило то, как ты на нее похожа, но ведь на это и был расчет, — начистоту выдаю я. — Не забывай, что тебя подослали ко мне с целью отравить. И мы по-прежнему не знаем — кто. Как, по-твоему, я должен был поступить со своей несостоявшейся убийцей?

— У меня нет ответа, Леон, — Тея опускает голову, уставившись на свои колени. Светлые локоны скрывают от меня ее бледное лицо, не позволяя рассмотреть истинные эмоции. — Я не помню своих мотивов, но точно знаю, чего хочу сейчас. Вернуться вместе с мамой домой и жить дальше, навсегда вычеркнув тебя из памяти.

— Не отпущу, — жестко отрезаю я. — Никогда, Тея.

— Тогда я убью себя, — вскинув голову, она ожесточено смотрит мне в глаза. — Ты не сможешь следить за мной двадцать четыре часа в сутки.

Наши взгляды сталкиваются в молчаливом противостоянии. Время замирает, сжимаясь в исходной точке. На грудную клетку давит знакомая тяжесть, стремительно сокращая запасы кислорода в легких. В ее глазах — непреклонный арктический холод без единого островка теплоты. В моих… я не знаю. Наверное, пустота… и сожаление, что все сложилось именно так.

— Что я могу сделать, чтобы ты осталась со мной добровольно? — первым нарушаю затянувшееся молчание, призывая в помощь весь свой дипломатический опыт.

— Ты просишь о невозможном, Леон, — шумно сглотнув, она бросает беглый взгляд на стакан с минеральной водой на моем столе. — Я возьму? В горле пересохло.