— Мне не жалко, Тея. Ты можешь изучить отчет «от и до», если не веришь сейчас. Давай перейдем к малышке Тее… — он вновь листает экран, выводя на него мои детские фотографии. Вереница мурашек бежит по моему телу. Леон копнул очень далеко, и раскрытие истины для него — вопрос короткого времени.

— Ни одна поликлиника, где ты числилась, не сохранила твоих медицинских карт. Документальных подтверждений тому, что твои кратковременные провалы в памяти действительно случались — нет. Вряд ли ты имела отношение к государственной медицине при таком раскладе. Это не могло просто так исчезнуть из архивов, даже если кому-то за это хорошо заплатили.

— Почему?

— Потому что, если информация когда-то существовала в этих архивах, для моих людей нет никакой проблемы ее достать или восстановить, Тея. А вот если информации никогда и не было… вероятно, их там никогда и не было. Разве это похоже на жизнь обычного ребенка?

Мое сердце начинает переходить на бег, ведь именно благодаря этому отчету Леона, я осознаю, что все, что хаотично приходило мне в воспоминаниях — правда. Пазлы автоматически складываются, а я начинаю в очередной раз осознавать, что допустила огромную ошибку… влюбившись в того, кто является моим врагом и мишенью.

В моих действиях отныне должен быть лишь холодный расчет и четкость. Розовые очки стоит отложить в сторону.

— До того, как ты попала в «Shadows» ты наверняка наблюдалась у частного врача. Я склонен полагать, что Игорь Сергеевич Морозов и был твоим доктором, штампуя вам с матерью выдуманные диагнозы. К сожалению, покойники своих тайн не выдают, и здесь я могу только догадываться, — прагматичным тоном продолжает Леон. — Ну и перейдем к десерту, Тея. Десерт заключает в том, что все данные из отчета указывают на то, что вы с матерью — искусственно созданные личности, живущие по поддельным документам, — я едва ли не начинаю задыхаться, пока Леон перечисляет факты, с которыми очень трудно поспорить.

Его голос начинает доноситься до меня откуда-то издалека, и я практически не усваиваю детали того, что он произносит, вычленяя из потока лишь одну истину: вся моя жизнь — была ложью. Фейком. Чьей-то выдумкой. Спланированным театром, которому я подыграла своей акробатической партией.

Как дура.

Конечно, я уже это осознала, вспомнила и переварила… но это все равно не так легко принять до конца.

Леон продолжает раскидывать мою несуществующую жизнь по фактам, как и мою лже-мать, которая сейчас выглядит участницей какого-то нелепого телепроекта. Слезы подступают к глазам, как комок к горлу. Мое тело вытягивается струной, я едва стою на ногах.