— Неправильный вопрос, Леон, — режет по живому Драгон, высверливая невидимые отверстия на моем лице.

— Так задай правильный!

— Кто такая Алатея? — стреляет в упор брат, одной фразой выбивая весь воздух из моих легких.

Прикрываю глаза от острой пульсирующей боли в висках, мышцы натягиваются, словно канаты, охваченный багровым мороком разум отчаянно сигналит об опасности. Несмотря на мощнейший внутренний протест, понимаю куда клонит Драгон, но я даже мысленно не готовэто озвучить.

— Нет, блядь. Этого не может быть, — схватив свою флягу осушаю практически до дна и закуриваю сигарету.

— Можно сделать тест ДНК, но, по-моему, итак, все очевидно, — дав мне время немного прийти в себя, заговаривает Драгон.

Вот только я ни хрена не успокоился. Напротив, с каждым ударом взбесившегося сердца меня кроет сильнее.

— Алатея не моя дочь, — осатанев от слепящей ярости, снова рычу я. Брат смотрит на меня с откровенным недоумением. Однако легкое замешательство на его лице быстро сменяется неприкрытым шоком.

— Ты же не думаешь…

— Нет, — не даю ему закончить эту омерзительную мысль.

— Леон, я имел в виду совсем другое, — тоном миротворца произносит брат. — По возрасту Алатея может быть дочерью Эмили и склонен думать, что так и есть. Ты, конечно, можешь проверить свое родство с этой девочкой, но Мораны не настолько конченые люди, чтобы подкладывать внучку под биологического отца.

Доводы Драгона звучат логично, но облегчения не приносят. К горлу подступает удушливая тошнота, когда я прокручиваю в памяти всю ту дичь, что творил с Теей. Если она действительно дочь Эмили, то, узнав правду, Ми пристрелит меня собственными руками. А если… блядь… если нас с Алатеей связывает кровное родство — я застрелюсь сам. Первый вариант — полное дерьмо, но второй… второй — это край, конец всему.

— В целях твоей и ее безопасности, огради Алатею от общения с этой семьей. Где она сейчас? — сквозь гул кровотока доносится до меня голос брата. — Кому ты звонишь? — обеспокоенно интересуется он.

— Артемьеву, — коротко бросаю я.

Драгон понимающе кивает и переводит взгляд на живописный пейзаж за окном. Он частично в курсе, что Артемьев — ученый, но даже приблизительно не может предположить, какими разработками он занимается в моих лабораториях.

Дождавшись ответа Ярослава, скупо объясняю, что нужно сделать.

— У тебя есть образцы нашей крови. В течение часа жду результат. Действуй.

— Результаты готовы, — его ответ ставит меня в тупик.

— Поясни. Я не помню, чтобы отдавал тебе такой приказ.

— Не отдавал, — признает Артемьев. — Я сделал тест сразу, как появилась возможность.