— Когда?

— Несколько часов назад, — произносит как заученную методичку.

— Где?

— Здесь, в Швейцарии.

— Где именно в Швейцарии? Адрес, координаты! — требую я.

На лице Дугласа появляется замешательство.

— Не понимаю, что ты имеешь в виду, — после непродолжительной паузы снова повторяет Аарон.

То, как заторможено он говорит и мыслит, вызывает серьезные опасения. Они возникли практически сразу, но отсекались мной, потому что это, блядь, невозможно, но теперь становится очевидным. Я неоднократно видел подобные реакции у испытуемых в лабораториях. Передо мной сейчас сидит не Дуглас, а чья-та запрограммированная пешка. Подобного эффекта можно добиться только одним способом, недоступным никому кроме меня. Я так думал, обезопасив своё секретное оружие со всех сторон. Был на сто процентов уверен, что утечка препарата исключена….

До этого момента.

Аарон Дуглас под меадоном, и ему хорошенько промыли мозги.

Меня предали. В предположениях и догадках смысла больше нет. Это свершившийся факт.

— Ты можешь описать помещение, где состоялся разговор с Артуром? — если есть хоть малейший шанс, что я ошибся, Дуглас даст развёрнутый ответ, но он снова теряется.

— Какое это имеет значение?

— Кто запросил встречу. Ты или он?

— Не думаю, что… — Аарон осекается, сбиваясь с мысли. Под воздействием меадона головной мозг не способен фиксировать детали. Только внушаемые директивы к действию.

— Во что он был одет? — продолжаю напирать.

Дуглас расфокусировано смотрит перед собой. У него нет вариантов ответа, потому что они не вложены в его голову криворуким установщиком.

— Да что с ним такое? — Драгон напрягается и подается вперед, тоже почувствовав неладное в поведении Дугласа.

— Аарон, ты уверен, что говорил с Артуром Голденштерном? — задаю следующий вопрос.

— Да, — он неожиданно оживает. В глазах появляется осмысленное выражение.

— Ты не видел его больше двадцати лет, — напоминаю я. — Артур мог измениться до неузнаваемости.

— Эмили подтвердила, что это он, — его слова прорезают воздух, как звук выстрела, и я физически чувствую острую боль от смертельной пули, насквозь пробившей грудную клетку.

— Эмили Моран? — севшим уточняет Драгон.

— Эмили Моран умерла девятнадцать лет назад, — Дуглас засовывает руку в открытый кейс и начинает что-то там суетливое искать. Ровно две секунды я живу с надеждой, что речь о какой-то другой Эмили, а потом Аарон разносит ее в щепки. — Теперь она Голденштерн. Жена Артура.

Окаменев от шока, смотрю, как он извлекает из кейса бархатный мешочек и медальон с гербом Моранов, и через стол двигает ко мне оба предмета.