— Она знала, что ты потребуешь доказательств.

— Леон, вещи могут быть отравлены, — взывает Драгон к моему здравому смыслу, но сейчас меня сама смерть не остановит.

Я давно перестал бояться за свою шкуру, которая на поверку оказалась гораздо толще, чем предполагали мои враги. Слишком долго старая ведьма с косой стояла рядом. Слишком часто я смотрел ей прямо в глаза. Слишком много крови на моих руках, чтобы дрогнуть сейчас, когда смерть воскресила Эмили из мертвых.

Онемевшими пальцами раскрываю фамильное украшение. На одной из створок закреплена фотография платиновой блондинки, холодно смотрящей в кадр. Я не помню ее такой… будто выгоревшей изнутри. Погасшей, ожесточенной, чужой. Для меня она всегда была солнечным ангелом, разгоняющим тьму моего больного отравленного сердца.

— Ми… — хрипло выдыхаю я, скользнув указательным пальцем по красивому аристократическому лицу, словно скованному маской презрения и ненависти.

Кто сделал это с тобой?

Почему ты не попросила о помощи?

Неужели за столько лет нельзя было найти способ связаться со мной?

Сердце стынет в груди, старые раны кровоточат, нашептывая неутешительные ответы. Отец помог Моранам спрятать дочь и не придумал ничего лучше, чем выдать ее замуж за неугодного сына. Подобные схемы вполне в его характере, но родители Эмили… Как они могла на это пойти, зная, что представляет из себя Артур?

В голове внезапно щелкает, и еще один пазл встает на место. Вот откуда у Моранов взялись деньги на покрытие долгов после подрыва их лабораторий. Они продали Эмили этому монстру. Не исключено, что Артур и являлся до сих пор не пойманным заказчиком диверсий. Я отлично помню каким одержимым он становился, если ему нравилась какая-то вещь. Особенно, если эта вещь принадлежала мне или Драгону.

Как Эмили умудрилась выжить рядом с ним?

Медленно опускаю взгляд на маленькую девочку, которую Ми держит на руках. Внутренности обжигает огнем. Алатея. Крошечная копия своей матери. Еще одна хрупкая игрушка в руках садиста и психопата, моего старшего брата и неуловимого врага, чье больное воображение разработало весь этот безумный план с использованием Теи в качестве наживки.

Могу ли я винить ее хоть в чем-то?

Нет, только защитить и держать у своего сердца до конца своих дней.

— Биологический отец Алатеи не Артур, — подняв голову, сосредоточенно смотрю на застывшего Драгона, пребывающего в не меньшем шоке. — Мы братья. Тест показал бы кровное родство.

— Значит был кто-то еще. Какая теперь разница, — пожимает плечами Драг. — Что там? — он указывает взглядом на бархатный мешочек. Ослабив тонкую веревку, я вытряхиваю содержимое на ладонь. Горло сдавливает спазм, от нехватки кислорода темнеет в глазах.