Просторный мраморный холл выглядит необитаемым. Троящееся эхо шагов отлетает от стен, сигнализируя невидимому наблюдателю о моем прибытии. К моему удивлению, глушители связи не активированы даже внутри виллы, что в очередной раз подтверждает безумную самодеятельность Артура. Отсутствие очевидных мер предосторожности вызывает стойкое чувство тревоги. Невозможно просчитать наперед действия сумасшедшего психа, а пока все указывает на то, что он халатно бесстрашен. Не задумываясь о причинах, я прохожу в гостиную, соединенную с холлом декоративной аркой из натурального камня. Плотные задернутые портьеры на окнах создают в помещении мрачный густой полумрак.

Всматриваясь в темноту, я медленно продвигаюсь вперед. Под подошвами скрипят осколки стекла, с каждым шагом очертания обеденного стола становятся более объемными и детальными. Сердце сбивается с ритма, когда я различаю несколько неподвижно застывших на стульях фигур, опрокинутые бокалы и перевёрнутые тарелки. Приблизившись почти вплотную, узнаю чету Моран, свою бывшую жену Келли и ее последнего любовника. Все они абсолютно точно мертвы. Пустые остекленевшие глаза, искаженные леденящей гримасой дикого ужаса лица. Сложно представить, где и как именно они умерли, но, судя по всему, гибель их была бесчеловечной и чудовищной. Артур вдоволь насладился их предсмертными муками, после чего усадил за столом, воссоздав одну из сцен из фильма ужасов: Дом восковых фигур.

— Гребаный псих, — рычу сквозь зубы, обводя взглядом гостиную, замечая скрюченные на полу тела двух горничных, расположенные недалеко от обеденного стола. Девушки явно пытались сбежать, но не успели, а мой братец не стал тратить силы, чтобы убрать за собой. Значит, убийства произошли здесь. — Выходи, Артур! Ты хотел меня видеть. Я здесь, — мой голос гремит под высокими сводами потолка.

Повисшая тягостная тишина внезапно прерывается шелестящими звуками. Периферийным зрением уловив какое-то движение, я резко поворачиваюсь и с содроганием смотрю на скользящее по полу черное змеиное тело. Рептилия поднимает плоскую голову с раздвоенным языком и угрожающе раздувает капюшон. Кобра. Каменею, задерживая дыхание. Любое движение может закончиться атакой смертельно-ядовитой гадины. Артур с детства обожал змей, несколько раз он подбрасывал своих питомцев в мою спальню. Однажды мне даже посчастливилось проснуться в сжимающихся объятиях сетчатого пятиметрового питона. Охрана подоспела вовремя, но я навсегда сохранил ужас тех нескольких минут, в течение которых с меня стаскивали жуткую тварь, ощущение стальных мышц и холодного скользкого тела, железной хваткой обвивающего мое. Питоны не ядовиты, но, вероятно, тот случай повлиял на мое подсознание, и с возрастом годами трансформировался в фобию, связанную с различными ядами.