— Да, — слабым голосом соглашается Алатея и внезапно затихает. Расфокусированный взгляд устремлён сквозь меня. Она не здесь.

— Что происходит с тобой? Ты ударилась?

— Нет, я закрыла лицо ладонями… и услышала ее голос.

— Чей? — поддавшись вперед, я накрываю ладонью влажную от слез щеку и поворачиваю ее лицо к себе, но она не видит меня. — Чей голос, Тея?

— Не бойся, моя маленькая. Обещаю, мы скоро уедем, — на распев шепчет Алатея, а меня пробирает дрожь от жутко знакомой интонации ее голоса. — Мы отправимся путешествовать по всему миру. Вдвоём ты и я, а потом он обязательно найдет нас и защитит. Он будет любить нас обеих, Лея.

— Лея? — похолодев, спрашиваю я. — Мама называла тебя Лея?

— Нет, никогда, — высвободив пальцы, Алатея дотрагивается до местечка у себя за ухом, а потом резко застывает и устремляет на меня полный негодования взгляд. — Ты всё наврал про аварию, Леон. Я никуда не сбегала и не пыталась тебя убить.

— Пыталась, — я несильно сжимаю ее скулы. — Ты отравила меня, Тея. Это неоспоримый факт. Поэтому сосредоточься и вспоминай, что было после той аварии.

— Ничего, я очнулась здесь. В этом гребаном бункере, — яростно шипит Алатея. — Голая, связанная, с пустотой в голове. Потом появился ты, твой голос… Ты говорил мне абсурдные дикие вещи, называл чужим именем, обвинил в чудовищных преступлениях. Но я ничего этого не делала… Я просто хочу уйти… вернуться домой, к своей жизни, обнять свою маму…

— Успокойся, — прерываю поток бесполезных воспоминаний и вопросительно смотрю на Артемьева. Тот выглядит растерянным и… смущенным. Впервые наблюдаю подобное выражение на его лице.

— Она не помнит, Леон, — категорично заявляет он, отводя взгляд в сторону.

— Блядь, и что мне с этим делать? — взрываюсь я, вскакивая на ноги.

— Разбираться, — сдержанно резюмирует Ярослав, убирая катетер из вены Теи и накладывая на место прокола стерильный бинт. Затем отключает датчики.

Отлично, вместо ответов мы получили долбаный ворох новых вопросов, и самое дерьмовое, что на данном этапе они практически не разрешимы.

— Ты обещал мне звонок матери, Леон, — встав с кровати, Алатея подходит ко мне вплотную. В голубых глазах сверкает злость, губы упрямо поджаты.

— Позже, Тея, — раздраженно отмахиваюсь я, указывая ей на выход. — Иди, тебя проводят в твою комнату.

— И не подумаю! — она вызывающе вскидывает подбородок. — Из нас двоих лгал только ты. Я сделала все, что от меня требовалось. Теперь твоя очередь, Леон!

— Скажи ей, — глухо произносит Артемьев. Я смотрю на него, как на психически больного. Он совсем размяк? Алатея и его гениальные мозги превратила в вату? — Она быстрее вспомнит, если узнает правду, — поясняет док. — Послушай, чем больше ты ее путаешь, тем дольше будет длиться процесс восстановления. Мы убедились, что девушка не лжет, теперь необходимо помочь ей вспомнить. Она нуждается в стимуле, Леон. Дай его ей. Ты знаешь, как это сделать, — вывалив на меня свою пламенную речь, Ярослав молча удаляется из бокса, оставляя нас с Теей один на один.