— Я знаю, — с бесконечной грустью отзывается Тея. — Но я совсем его не помню. Мама рассказывала, что он очень меня любил и наблюдает за мной с небес.

— Почему ты ничего не помнишь из раннего детства? — перехожу к более конкретным вопросам, которые, как я подозреваю, имеют важное значение в сложных взаимоотношениях Теи с собственной памятью.

— Наверное, из-за его смерти, — предполагает она. — Моя психика не справилась с потерей.

— Это ты так решила? Или со слов матери? — уточняю я, догадываясь что блок в ее подсознании действительно есть. И он там появился не без посторонней помощи.

— Не помню, не уверена… Не спрашивай… Я не хочу… — Алатея начинает нервничать, по ее телу проходит мелкая дрожь, контролирующие датчики выдают тревожные сигналы.

Переглянувшись с Артемьевым, я нехотя меняю тему:

— Случались еще моменты, которые ты не помнишь?

— Да, несколько раз я забывала события одного или двух дней, но потом память возвращалась. У меня ретроградная амнезия, Леон.

— Откуда ты знаешь диагноз, Тея? — настаиваю я, примерно догадываясь, как было на самом деле.

— Мама… она водила меня к своему врачу.

— Имя вспомнишь?

— Да, конечно, — кивает она, взглянув мне в лицо прояснившимся взглядом. — Морозов Игорь Сергеевич. Он и сейчас занимается ее лечением. Что-то не так? — в ее голос просачивается тревога.

— Расскажи мне про аварию, Тея.

— Еще раз? — недовольно хмурится она.

— Да, — односложно отвечаю я.

— Мы ехали с гастролей… Дорога пролегала через горы… — запинаясь, Тея снова погружается в воспоминания. — Два фургона и три легковых автомобиля…. — Снова перерыв. Дыхание частит. Веки подрагивают. Каждое слово дается ей через силу. — Элен сказала, что ее укачивает на переднем сиденье и попросила меня поменяться с ней местами. Машина притормозила, и я пересела вперед. А потом… — короткая пауза, сдавленный стон. Артемьев вновь жестами требует переключиться на менее травмирующий эпизод, но я намеренно тяну. — Резкий занос. Я услышала грохот и скрежет металла. Автомобиль протаранил ограждение и завис над пропастью…. Элен… Боже, Элен, — Тея сдавленно всхлипывает, по щекам стекают целые реки слез.

— Заканчивай, Леон, — уже вслух настойчиво говорит док.

— Нет. Тея, продолжай, — блокирую его вмешательство, не сводя пристального взгляда с заплаканного лица.

— Она не успела пристегнуться… Ее больше нет. Это я…я должна была умереть, — надрывно рыдает Алатея.

— Это не твоя вина. Никто не мог предугадать, что машину занесет. Роковая трагическая случайность. Слышишь меня, Тея? — уверенным ровным тоном произношу я.