Я должен ее остановить… и есть способ, такой же действенный, как тот, что собираюсь использовать сейчас. В зависимости от дозировки меадон обладает разными свойствами. Первое мы увидим в действии совсем скоро, второе — сделает волю человека куском глины в моих руках, третье — все еще тестируется, но мне достаточно первых двух, чтобы начать войну и запустить реализацию масштабного сценария по сокрушению своих врагов.

Но хочу ли я воевать с Теей такими методами?

Нет, черт бы ее побрал, не хочу.

— Начинай, Ярослав, — распоряжаюсь я, освобождая место Артемьеву. Встаю в изножии больничной кровати, не отрывая взгляда от потерянного лица Алатеи. Она тоже смотрит на меня, старательно скрывая свое волнение.

— Ты готова? — подключив девушку к мониторам, док ждет от нее отмашки, чтобы ввести в вену катетер.

— Точно больно не будет? — тихо спрашивает она. Выглядит такой уязвимой и напуганной, что щемит сердце.

— Нет, ты совсем ничего не почувствуешь, кроме крошечного укуса от небольшого прокола, — с ласковой улыбкой успокаивает Артемьев.

Я десятки раз слышал, как таким же тоном он утешал «добровольцев», чьи останки никто никогда не найдет. За любым прорывом в научной медицине стоят сотни, а иногда и тысячи жертв, но общественность никогда не узнает их имена. Мы создали совершенное биологическое оружие массового поражения, самое тихое и убийственное из всех, что существовали ранее. Это ни вирус, ни токсин, и не бактерия. Это частица Бога, позволяющая одному человеку управлять целым миром.

Три дня назад именно по этой причине Артемьев потребовал моего присутствия в лаборатории. У нас получилось. Остался последний завершающий этап, но как я уже сказал, начинать действовать можно уже сейчас.

— Если я умру… — шелестящий голос Алатеи вырывает меня из грандиозных планов будущих сражений. — Позаботься о моей маме. У нее никого нет, кроме меня.

Я медленно приближаюсь к ней с другой стороны кровати и мягко касаюсь ее щеки. Беспомощная и покорная, она будит во мне странные, незнакомые чувства. Я не знаю, как их объяснить и с чем сравнить, потому что абсолютно точно не испытывал их раньше.

— Ты не умрешь, — качнув головой, утверждаю я.

И это действительно так. Опасности для жизни нет. Ни малейшего риска, иначе я бы не позволил…

Черт, кому ты врешь, Голденштерн?

Ты уже это сделал.

Трех недель не прошло с того момента, как я приказал ее убить. Она бы разбилась во время выступления, если бы Фишера не раскрыли в последний момент. Жирный ублюдок не совершал самоубийства, его ликвидировали те же твари, что отправили Тею ко мне. В обратном случае она была бы уже мертва. Плюс один призрак в мою коллекцию…