Долгий путь уговоров в большинстве спорных моментов только затягивает проблему и редко ведет к ее решению. Дипломатия — это зло, пустая болтология, за ширмой которой ведутся мировые войны. Я предпочитаю использовать язык силы. Превосходящей силы и сокрушающего подавления.

— Ты неделю провела здесь, восстанавливалась на этой самой кровати, и до сих пор жива.

Сдавив ее плечи, я толкаю Тею вперед и, отбивая жалкие попытки сопротивления, усаживаю на кровать.

— Бояться нечего.

— Рядом с тобой всегда есть, чего бояться! Что вы собираетесь со мной делать? — ее голос дрожит от напряжения. В глазах паника, губы побелели от страха. — Леон?

— Скажи ей, — устало произносит Ярослав. — Без стабильных показателей я даже витамины колоть не стану.

— Хорошо, я объясню, — силком удерживая девушку в сидячем положении, наклоняюсь так, что наши лица оказываются нос к носу. — Мне надоела беготня, детка. Мое время стоит очень и очень дорого, а ты упорно отказываешься сотрудничать.

— Я не… — начинает возражать она.

— Заткнись и слушай! — грубо перебиваю я. — Мне важен результат. И будет лучше, если я получу его в максимально сжатые сроки. Лучше для нас обоих. Это понятно?

— Да! — яростно выкрикивает Тея.

— Спокойнее, милая, — угрожающе улыбаюсь, вызывая у девушки нервный озноб. — Расслабься. Ты слышала доктора? Твои показатели должны быть в норме, иначе… — выдерживаю многозначительную паузу. — Иначе эффект может оказаться не таким, как мы ожидаем…

— Он сказал, что не будет… — Тея осекается, напоровшись на мой предостерегающий взгляд.

— Он сделает все, что я прикажу, — сообщаю с ледяным спокойствием. — Как ты уже заметила, мы находимся в лаборатории. Доктор Артемьев — ученый, он работает над созданием ряда инновационных препаратов, обладающих разным спектром действий, в той или иной мере затрагивающих нервную систему.

— Вы… Ты хочешь протестировать на мне какую-то убийственную заразу? — страх на лице Алатеи сменяется шоком. — Я не подопытная крыса! Нет, Леон. Нет!

— Эмили, опыты завершены, угрозы твоему здоровью нет, — увещевает Артемьев, как обычно используя провальную мягкую тактику.

— Я не Эмили! Вы не посмеете. Не имеете права! — она снова переходит на крик, начиная вырываться из моей хватки.

— Слушай сюда, малыш, — несильно встряхиваю ее за плечи, концентрируя внимание Теи на себе. — Если не хочешь до конца жизни пускать слюни и мочиться под себя, ты просто позволишь славному доктору ввести тебе этот препарат, чудесным образом развязывающий язык. После чего мы с тобой немного поболтаем о твоих провалах в памяти. Договорились?