Я больше не чувствовал физической боли. Вся моя жизнь, всё, что я любил, сейчас находилось на грани уничтожения. И в этом подвале, пропитанном гнилью, я понял одно: если мы сегодня умрем, я позабочусь о том, чтобы она отправилась в ад первой.

— Будет больнее, не переживай, — прошипела Виола, и в её голосе послышалось истинное наслаждение. — Я заставлю тебя страдать, Адам. Ты будешь смотреть, как жизнь уходит из них, капля за каплей, прямо на твоих глазах.

Я рванулся, пытаясь вырваться из стальной хватки, но теперь меня держали трое. Мышцы трещали под напряжением, костяшки пальцев побелели, но я был заперт в собственном теле.

— Давай продолжим наш урок истории, — Виола начала медленно обходить стулья, на которых были распяты Кетрин и Давиния.

— Как ты думаешь, Амалия действительно могла убить твоего отца? Или, может быть... с тормозами его машины что-то внезапно случилось?

Слово «тормоза» ударило меня под дых. Осознание хлынуло в мозг раскаленным свинцом. Все эти годы... Все это время рядом с нами жила змея, хладнокровная убийца наших родителей. Я ненавидел Кетрин, обвинял её мать, строил свою жизнь на лжи, которую мне скармливала эта тварь.

Собственная беспомощность душила меня. Я презирал себя так сильно, что готов был вырвать собственное сердце, лишь бы они жили. Но еще сильнее я хотел убить Виолу. В мыслях я уже видел, как медленно вскрываю её горло, как она захлебывается собственной кровью. Эта картина была моим единственным спасением от безумия.

Тихий стон прорезал тишину подвала. Кетрин приходила в себя. Этот звук разорвал мне душу. Почему она? Почему моя маленькая сестра? Почему не я?

— Кетрин! Пожалуйста, живи! Ты слышишь меня?! — закричал я, срывая голос.

— Как иронично... — Виола притворно прижала руку к груди. — Я сейчас сама расплачусь.

Она была для меня как красная тряпка для быка. Каждым своим словом она лишь выносила себе смертный приговор. Я знал: каждый, кто находится в этой комнате, утонет в собственной крови.

Кетрин открыла глаза. Она сфокусировала взгляд на мне, и в её зрачках отразился запредельный ужас. Она не могла поверить, что я здесь, в этом аду.

— Адам... пожалуйста... — её голос был лишь хриплым шепотом, но от него я окончательно потерял голову.

Я считал секунды. Где же мои люди?!

— А может, убить их прямо сейчас? — Виола, словно прочитав мои мысли, достала лезвие.

Стальной блеск отразился в расширенных зрачках Кетрин. Она начала отчаянно колотить ножками стула по бетону, но каждое движение отзывалось вспышкой боли в её избитом теле.

— Нет! Я убью тебя, слышишь?! Твоя смерть не будет быстрой! — взревел я, чувствуя, как веревки впиваются в запястья до костей.