Виола приставила холодный металл к горлу Кетрин. Из глаз моей любимой хлынули слезы. Она инстинктивно попыталась обхватить живот руками, хотя была крепко связана. Она прощалась со мной. Этот жест... этот взгляд...

В этот момент железная дверь подвала с оглушительным грохотом слетела с петель. Тяжелый пласт металла впечатал одного из ублюдков в стену, превратив его в кровавое месиво.

Мои люди. Наконец-то.

Те, кто держал меня, на долю секунды ослабили хватку, и этого было достаточно. Я рванулся вперед, подхватывая ствол, который мне бросили на ходу. Подвал заполнился грохотом выстрелов и криками.

Я бросился к стульям, срывая цепи и разрезая путы. Давиния очнулась от шума боя. Её глаза, полные слез, встретились с моими.

— Адам! Братик... я знала, что ты придешь!

— Слава Богу, — выдохнул я, прижимая её к себе на секунду.

Она могла идти. Я передал её своим парням, приказав немедленно уводить в безопасное место. Но Кетрин... когда я разрезал последние веревки, она просто рухнула в мои руки. Бессильная. Сломленная.

Она была живым воплощением боли. Я закрывал её своей спиной, пока мои люди зачищали помещение. Вокруг летели пули, мир сузился до тепла её тела в моих руках. Я чувствовал, что не смогу дышать, если она сейчас уйдет. Моя жизнь угасала вместе с ней.

Я стоял к Виоле спиной, когда Кетрин, собрав последние крохи сил, вдруг резко дернулась вперед, заслоняя меня собой.

Я не успел. Не успел оттолкнуть её.

Грохот выстрела.

Виола, стоявшая позади, метила мне в затылок, но пуля вошла в плечо Кетрин. Весь мир замер. Время превратилось в густой кисель. Я видел, как она медленно сползает по моим рукам на ледяной бетон. Кровь толчками вырывалась из раны, окрашивая её одежду в багровый цвет. Она начала хрипеть.

Я хотел бы пытать Виолу часами. Хотел бы видеть её мучения. Но у меня не было времени. Ни одной лишней секунды. Виола попыталась броситься к выходу, но я, не глядя, вскинул пистолет и всадил пулю ей точно в затылок. Она рухнула замертво, как тряпичная кукла.

Я упал на колени рядом с Кетрин.

— Нет, нет, Кетрин, зачем?! Живи, только живи, умоляю! Всё будет хорошо, мы сейчас уедем...

Она дрожащей, окровавленной рукой коснулась моей щеки. Её пальцы были холодными.

— Я пыталась... спасти... нашего... ребенка... — прошептала она, давясь кашлем. — Но не вышло... Адам... я умираю?

Мир вокруг меня рухнул. Ребенок? Господи, нет...

— Нет! Ты не умираешь! Слышишь?! — я подхватил её на руки, как пушинку, и бросился к выходу.

Бойня в подвале продолжалась, пули свистели над головой, но мне было плевать. Я бежал, чувствуя, как её жизнь буквально вытекает сквозь мои пальцы, окрашивая мои руки в самый страшный цвет в мире.