— Ну как тебе? — Виола подошла ближе, любуясь делом своих рук. — Это моё искусство!

Она говорила с восторгом фанатика. Она была окончательно и бесповоротно сломлена психически.

— Пришло время узнать правду, Адам. Ведь ты всё равно уже никому её не расскажешь. Вы все останетесь здесь... навсегда.

Её хохот, противный и звонкий, отражался от стен подвала. Я смотрел на неё и уже представлял, как перерезаю ей глотку в этом самом здании. Каждому, кто хоть пальцем тронул Кетрин или Давинию. Но сейчас я был бессилен. Их было много, я один. Время. Мне нужно только время.

— Хочешь узнать правду, от которой сам захочешь сдохнуть? Вижу, что хочешь, — ответила она за меня. — Мне было невыгодно помогать тебе. Ты был нужен мне только как источник информации. Для них.

Она кивнула в сторону группы людей в тени. Клан Мортмер. Они всё-таки достали нас. Я боялся представить, что стало с Валерианом, но сейчас я ненавидел его каждой клеткой тела. Если он жив — я прикончу его сам за то, что он привел их к моему порогу.

— Сначала твой отец... он выбрал не меня, и поплатился за это, — Виола медленно кружила вокруг меня.

— Что ты сказала?! — я дернулся, но охрана вдавила меня в пол.

— Тише, не суетись. У нас много времени. Твой отец заплатил жизнью за то, что отверг меня. И её мать тоже... сука, которая отобрала моего мужчину.

Она указала на Кетрин.

— И она тоже заплатит! За всё!

Виола подошла к Кетрин и протянула руку, собираясь коснуться её разбитого лица.

— Отойди от неё! — взревел я, дергаясь в путах. — Отойди, или я тебя уничтожу!

Удар по лицу заставил меня замолчать на секунду, но я не отвел взгляда.

— Тише, тише. Я ненавижу её так же сильно, как ненавидела её мать. Если бы та дрянь не сдохла раньше, я бы лично её придушила.

Она снова рассмеялась, и этот смех перешел в зловещий шепот:— Моя дочь страдает из-за тебя. И из-за неё.

— Что за бред ты несешь?! Какая дочь? О чем ты вообще, ты, безумная тварь?!

— Скажи, чего ты хочешь, гребаная стерва! — выплюнул я вместе с кровью.

— Я хочу, чтобы вы страдали! Так же, как страдала моя Арвен... и я.

Арвен. Её дочь. Теперь всё стало ясно. Все эти ниточки, за которые она дергала годами... Мне стоило догадаться раньше.

— Мне плевать на твою дочь. И на тебя тоже, — сказал я максимально холодным, режущим тоном.

Я видел, как мои слова ударили по её самолюбию. Виола подскочила ко мне и, пользуясь тем, что меня крепко держали, влепила мне звонкую пощечину.

Я лишь рассмеялся ей в лицо. Хрипло, по-дикому.

— Очень больно. Какая самоотверженность, — выдавил я с горьким сарказмом.