В зале находился только один человек. Она сидела спиной ко мне, на самой дальней скамье и пела свою грустную песню. Стараясь держаться в тени, я приблизился и осмотрелся — точно, здесь больше никого нет.

С одной стороны — меня это успокоило. С другой — насторожило. Одинокая девушка, ночью, да еще в таком месте? Начало, как в каком-то фильме ужасов…

Впрочем, настоящие ужасы начнутся, когда сюда вломится Страж — не думаю, что он потерял мой след, да и старые ворота его едва ли надолго задержат.

Пение неожиданно стихло. Теперь голос звучал властно:

— Покажись!

Я даже растерялся и не сразу понял, что обращаются ко мне. Но как она узнала о моем присутствии? Видела, как я бежал? Тогда почему не спряталась, а начала петь?

Девушка встала и посмотрела на меня. Из-за глубокого капюшона простой серой мантии я увидел только точеный подбородок и строго поджатые губы.

— Кхм, — я прочистил горло и вышел из тени. — Не хотел мешать…

— Но помешал. — Несмотря на мой вид, она не боялась, говорила твердо и уверенно.

— Слушай, — я направился к ней, оставляя на покрытом пылью и выцветшем ковре кровавые грязные следы. — Давай поговорим где-нибудь в другом месте. Здесь есть подвал или какой-то тайный проход?

— Манерам, смотрю, ты не обучен? — она не шелохнулась.

— Сейчас не до манер. За мной гонятся!

— Я уже поняла это по твоему виду, таинственный незнакомец. И кто же тебя преследует?

— Страж.

Не знаю, какой реакции я ожидал, но, стоило мне закрыть рот, как часовня содрогнулась. Старые стены тревожно застонали, с потолка посыпалась пыль, одна из колонн опасно накренилась.

— Черт… — выдохнул я, когда щепки от разбитых створок влетели в коридор.

Помещение наполнилось лязгом тяжелых шагов.

— Тебе не скрыться, нечестивец! — Пророкотал уже знакомый мне голос. — Аз есьм длань правосудия, гнев небес, погибель тьмы! Пади ниц и трепещи в ожидании справедливой кары!

Страж вошел в зал.

Теперь я мог рассмотреть его как следует…

…и увиденное потрясло меня до глубины души.

Массивный каменный саркофаг находился вертикально. Его охватывали толстые золотые цепи, не дающие упасть крышке, украшенной рельефом в виде рыцаря со сложенными на груди руками. На самом саркофаге горела сотня свечей, воск с которых капал на свитки с текстами, в изобилии свисавшие с цепей.

В четырех местах саркофаг был пробит — по два отверстия с каждой из сторон. Из брешей лилась кровь, но ни капли не падало на пол. Бурлящая красная жидкость уходила в выкованные из серебристого металла и покрытые искусной гравировкой конечности стража — две огромных руки с острыми пальцами-клешнями и две ноги, каждая по метру с лишним в диаметре.