Дрика заметно волновалась, ерзала в кресле, я даже спросил:
— Нервничаешь?
— Да, в первый раз так, когда сама все вижу.
— Тут особо ничего страшного, — сказал я, — просто надо аккуратно действовать, вот как мы сейчас.
— Она такая маленькая, эта полоса!
— Это только кажется. Смотри, все очень просто: надо как бы «насадить» номер на полосе на свой капот, чтобы между ними был зазор… ну в ладонь примерно. Номер дальше — ты садишься рано, перед полосой — придется задирать нос. Если номер частично закрыт — ты сядешь далеко, может не хватить длины.
— А мы?
— Мы в самый раз…
— А почему ты про ветер спрашивал? — снова полюбопытствовала она.
— Потому что воздушная и наземная скорости отличаются.
— В смысле? — не поняла она.
— В простом: у нас сейчас скорость… девяносто миль в час. Ее определяет датчик, по давлению встречного потока воздуха. Но на самом деле мы летим со скоростью восемьдесят пять миль в час — минус ветер. И полосы мы коснемся на этой скорости, и с ней побежим по земле. Что будет с пробегом?
— Сократится?
— Верно, — кивнул я. — Поэтому и садиться надо против ветра. А если он попутный, то скорость увеличится на те же пять миль в час, хотя приборы будут показывать девяносто. И пробег увеличится. Все, помолчи минутку!
Полоса набегала, самолет, поддерживаемый подкрылками в чуть наклоненном назад положении, словно парашютируя, опускался на нее. Затем я перекинул подкрылки на больший угол атаки, нос задрался еще больше, а саму полосу видно стало хуже. Под шасси промелькнули широкие белые полосы и огромные цифры «36», нос еще немного задрался, уберегая переднюю стойку от преждевременного касания, раздался взвизг резины, заставивший меня гордо заухмыляться — касание получилось чистым, без «козления» и прочих неудач. Для новичка, которым, если уж честно говорить, я и являлся, сел чище некуда.
— Ангар перед самым заводом видишь? — снова заговорил голос в рации. — Поворачивай и рули сюда.
— Принял.
На самом деле полоса этого аэродрома была бесконечно длинной, километра два длиной, а то и больше, и считалась сразу двумя ВПП. Зайдешь с юга — это будет полоса «36», зайдешь с севера — «18». В середине от нее крестом расходились рулежные дорожки, одна из которых вела к терминалу аэропорта, а вторая — к авиазаводу.
Перед заводом находился скорее не ангар, а очень большой навес, под которым стояло несколько самолетов, в основном реактивных. Дальше, у самого завода, выстроился ряд из примерно десятка все тех же «бонанз» и «баронов».
— Ставь птичку, как тебе удобно, все равно никто никуда не летает, — продолжал поучать голос. — Но тебе самому нужно в двухэтажный домик, похожий на сундук. Увидел? Прямо с торца длинного такого корпуса.