Карим громко вздыхает, а его лицо становится жестким, непроницаемым. В нем больше нет ни тени той нежности, которую я видела еще минуту назад. Он снова холодный, властный, расчетливый. Смотрит на дочь, и в его взгляде читается смесь сожаления и раздражения.
– Ясемин, – произносит он, его голос строгий и твердый. – Что ты здесь делаешь?
Его слова, такие резкие и в то же время равнодушные, только усиливают боль в глазах Яси. Она поднимает взгляд на отца, затем снова переводит его на меня, и в нём мелькает уже не только боль, но и какая-то отчаянная злость.
- Так это все у тебя было с моим отцом? – спрашивает, невесело усмехаясь, она. Смотрит на меня, прямо в глаза. Ждет ответа. А потом продолжает все с той же слабой улыбкой. – Мне мама говорила, что я знаю женщину, с которой встречается отец. И я догадывалась, но не хотела в это верить. А потом я увидела на папином запястье те часы. Помнишь, ты показывала мне их после покупки? Я не могла их не узнать. Такие же дешевые часы, как и твоя дружба, - последнюю фразу она произнесла с горечью. И я ее понимала. Понимала. Как сильно разочаровала, как унизила и какую боль принесла в ее жизнь.
Я почувствовала, что краснею. Все слова, которые я должна была ей сейчас сказать, застряли в горле.
Что мне ей ответить? Как я вообще могу теперь смотреть ей в глаза?
Карим делает шаг к Ясемин.
– Дочь, все не так, как кажется. Сейчас не время для обвинений. Юля ни в чем не виновата. Все это моя инициатива. Я познакомился с ней в зале. Я начал за ней ухаживать. Я принял решение быть с ней. Послушай меня, - он тянется рукой к ней.
– Не трогай меня! – Яся отшатывается от него, словно от прокаженного. – Я здесь не случайно, пап. Я знала. Я знала, что ты здесь. И я ехала сюда, чтобы поговорить с тобой. Но увидеть это! – её взгляд снова падает на меня, и в нем такая ненависть, что у меня обрывается сердце. – Ты говорила, что рассталась с ним! Ты предала меня! Предала нашу дружбу! Ты причинила боль не только мне, но и моей беременной маме! Хорошо тебе здесь? Красиво, шикарно, богато? Ты ради денег с ним, да?! - ее слова, брошенные мне прямо в лицо, бьют сильнее любой пощечины. Я чувствую себя тварью, не способной на человеческие чувства. А ведь со стороны все так. Я охомутала богатого, женатого мужчину.
Хочу что-то сказать, как-то оправдаться, но Карим опережает меня.
– Ясемин, довольно! – его голос разносится эхом. – Поезжай домой. Я все объясню. Позже.
– Ты ничего мне не объяснишь! – Ясемин кричит, а по ее щекам льются слезы. – Я все уже поняла! И ты, – она показывает на меня дрожащим пальцем, – Ты подлая гадина! Ты разрушаешь чужую семью! И все ради них, ради денег?! Ну, конечно! Лучше ведь в шикарном доме, чем в общаге. А с кем, тебе, наверное, и не важно!