— У вас есть конкуренты? Ведь кто-то тогда ночью напал на трейлерный парк.

Спрашиваю об этом в первый раз. До сих пор, мы, не договариваясь, тщательно избегали темы про Габриэля и трейлерный парк.

— Был… Конкурент… Игнасио. Он давно хотел отжать нашу plaza, и единолично заправлять в порту. Думал, если переметнется к другим… — она махнула руку куда-то на восток, где горы уходили к горизонту. — К людям из «Гвадалахары», то сможет подняться выше и забрать все под себя. Просто когда большой босс говорит: «Хочешь работать? Работай», — ты работаешь. А кто именно сдает товар курьеру в Лос-Анджелесе — для них детали. Но начинать войну, между бандами, и ставить под угрозу дело, у него духу не хватало. Кто-то предал из своих, скорее всего Педро, двоюродный брат Хулио. Игнасио, наверно, захотел покончить все одним ударом. Тогда бы никакого шума не было. Большим боссам главное, чтобы товар сбывался, и деньги текли к ним через границу… А кто и что делает, им наплевать…

Я смотрел на нее и видел не ту девушку, что когда-то играла со мной в опасные игры. Она говорила о смерти и наркотиках так, как говорят о погоде или виде на море — с фатализмом человека, который вырос в этом мире и знает, что из него только один выход.

Мы вышли на открытый склон, и отсюда открылся вид на бескрайнюю долину внизу. Солнце уже поднялось высоко, и в его лучах далеко впереди что-то блеснуло. Металлический блик.

— Смотри, — я показал рукой вверх.

Паулина прищурилась, и вдруг напряглась. Но не от страха — от узнавания.

— Тихо, — прошептала она.

Мы замерли за большим валуном. Звук мотора появился не сразу — сначала его заглушали горы. А потом он ворвался в тишину низким, нарастающим гулом. Небольшой самолет, похожий на старенькую «Cessna», вынырнул из-за соседнего пика и, резко снижаясь, пошел на посадку. Он исчез за гребнем, и через несколько секунд звук стих так же внезапно, как и появился.

— Ни аэродрома, ни полосы, — сказал я. — Куда же он делся?

— Там есть полоса, — отозвалась Паулина. — Просто ее не видно отсюда с тропы. Поляна, ровная, как стол. Оттуда груз уходит вниз, к побережью. А потом — на север.

— В Лос-Анджелес?

— А куда же еще? — Она повернулась ко мне, и в ее глазах я увидел странную смесь горечи и гордости. — Раньше кокаин шел через Флориду. Там у колумбийцев были свои люди. Но теперь американцы перекрыли небо над океаном, и сам океан закрыт для катеров. С тех пор весь поток пошел через нас. Через Мексику. «Мексиканский коридор», так это называют. Гвадалахарский картель договорился с колумбийцами из Кали и Медельина. Теперь самолеты летят сюда, в Синалоа. А дальше — поездами, грузовиками, burreros, всем, чем можно, товар идет через границу в Калифорнию. В Лос-Анджелес.