Но тон его голоса не предвещал ничего хорошего, хотя до меня добраться ему было сложно. Требовалось сначала сдвинуть с места двух дамочек.

Я проигнорировала его слова и обратилась к психологу:

— Наталья Валерьевна, пока у него мозги с катушек не съехали, предъявите ему своё удостоверение и прикажите подчиняться мне. И, пожалуйста, сделайте это быстрее, потому как время работает против нас.

— Тебе!!! — их голоса слились в один гул.

— Ага, — я попыталась сделать обворожительную улыбку, но, вероятнее всего, вышла гримаса, ничего общего с обворожительностью не имевшая. Подумала несколько секунд и, учитывая, что они молча буравили меня своими зенками, добавила: — Если у вас есть план «Б», готова вас внимательно выслушать. Но прежде чем мы соберём консилиум, я бы предложила вытащить лётчиков. Автопилот бывает ломается, и пока места заняты телами, мы ничего не успеем сделать.

Они продолжили молчать. Глянули мельком на кресло командира, потом на второго пилота и ничего не ответили. Решила, что плохо расслышали меня, и, подняв указательный палец на левой руке на уровне груди, пояснила:

— Это план «А».

Наталья Валерьевна первой пришла в себя. Возможно, потому что стояла почти вплотную и лучше расслышала мои слова. Но она и должна была, как психиатр, работающий в серьезной структуре, быстрее отреагировать, отсортировать в голове ненужное и прийти к заключению. Что, в принципе, и сделала.

Не оборачиваясь и продолжая смотреть мне прямо в глаза, негромко произнесла:

— Кто-нибудь, ущипните меня, пожалуйста.

Мент глянул на Екатерину Тихоновну, она на него. Вероятно, как мужчина, он постеснялся это сделать и отодвинулся чуть в сторону, предоставив женщинам самим разобраться между собой. Но и Екатерина Тихоновна замешкалась, поэтому я, недолго думая, свободной левой рукой, стараясь сделать не особо больно, шлепнула психологичку по щеке. Вышло звонко, даже очки съехали на переносицу.

Наталья Валерьевна попыталась отступить назад, хватаясь за щеку, но уперлась в препятствие в лице Екатерины Тихоновны и почти едва слышно произнесла:

— Ева?

Не придумала ничего умного, что ей ответить, поэтому повторила, снова направив указательный палец в потолок:

— План «А».

Что она прочитала в моих глазах, я могла только догадываться, но Наталья Валерьевна, вероятно, тоже осознала, что тела, одно из которых совсем мертвое, а второе — не добудиться, занимают кресла не по праву. Она внезапно выудила красное удостоверение, раскрыла его и, развернувшись к безопаснику, сказала:

— Старший лейтенант Комитета государственной безопасности Колыванова Наталья Валерьевна.