«КДП1. Курс 90. Высота 6800. 6715», — раздался голос в динамиках.
Полковник снова глянул на стекло планшетиста и, щёлкнув тумблером, подтвердил:
— 6715. Понял. Курс 90. Высота 6800. Не меняйте курс и высоту до особого распоряжения. КДП1.
«КДП1. Поняла. Не менять курс и высоту. 6715», — донеслось в ответ.
* * *
Я надула щёки и шумно выдохнула. Читала, что таким образом в мозг поступает дополнительно кислород. Враки, наверное, но даже не веря, иногда проделывала это упражнение на авось.
Вспомнила, что Наталья Валерьевна пыталась мне что-то втереть, когда я ругалась с диспетчером, хотя какой он, на фиг, диспетчер! Идиоту понятно, что нами занимаются не гражданские авиаперевозчики. Вероятнее всего, КГБ. А напряглись, когда я заявила, что хочу в Кремль, а у нас курс на Стокгольм. Но то, блин, явление! Заладил как попка: «Зачем вам в Кремль, куда вы летите?» Сразу бы представился: «Вот, мол, я майор КГБ, судя по голосу, а по мозгам — капитан. Рядом генерал стоит, и их высокопревосходительство желает знать, почему у вас курс на заграницу». И всё было бы ясно. Раньше бы обратили на это внимание.
Я оглянулась на Наталью Валерьевну и спросила:
— Что-то случилось?
Взгляд как у покойницы. На меня смотрела не отрываясь. Видимо, её опыт психиатра дал трещину со всеми вытекающими.
Я представила количество людей, которые войдут в состав комиссии по расследованию данного инцидента, и сама едва не расстроилась.
Начнут искать знакомого папочки, который меня на симуляторе катал. А в Кишинёве в аэропорту в 1975 году стоял такой? Хотя в 1974 году, Люся рассказывала, отгрохали новый аэропорт к приезду Брежнева. Они ещё всем классом выстроились вдоль улицы Роз и махали Генсеку, когда тот в открытом автомобиле проезжал мимо. А он стоял и ручкой отвечал на приветствие. 154-й симулятор вряд ли, а вот 134-й должны были воткнуть обязательно. Даже любопытно стало, какой компьютер был у тренажёра. Ламповый, что ли? Как у Шурика в «Иван Васильевиче» машина времени. Отдала бы последний рубль, чтобы глянуть на такое.
Ни одного приличного слова не смогла подобрать, чтобы выразить свои эмоции.
Наталья Валерьевна покачала отрицательно головой.
— А что вы мне хотели сказать, когда я с диспетчером ругалась?
— Уже ничего, — отмахнулась она.
А голос, словно полдня просидела в проруби, попивая ледяное пиво.
Глава 11
Я не стала настаивать, чтобы не вгонять в краску Наталью Валерьевну. Она хоть и встала на мою сторону изначально и, считай, доверила свою жизнь малолетке, но её внутреннее «я», небось, вопило от того, что она делает нечто невразумительное. Будь я на её месте, вероятно, чувствовала бы себя не лучшим образом.