— Так это у Янины Жеймо, — усмехнулся бородач, оглядываясь и призывая в свидетели весь салон, — а вы здесь при чём? — Он всё же решил не выглядеть быдлой и обратился ко мне на «вы».
— Да как при чём? — я повысила голос. — Так я и есть Ева Илларионовна Жеймо. Янина Жеймо — моя родная бабушка!
Глава 12
— Батюшки! — бабулька лет семидесяти, сидевшая за бородатым мужиком, всплеснула руками. — А я всё думаю, кого же ты мне напоминаешь, деточка.
Ничего так бабулька, вполне упитанная, с огромным цветастым платком, который полностью закрывал ей волосы. Как у Рады из фильма «Табор уходит в небо», Я изначально подумала, что она цыганка, хотя кожа совершенно не соответствовала. Загорелая, отдохнувшая, но вроде не цыганистая.
Ещё мысль проскочила: крепкая бабушка. Перенесла критическую перегрузку с неплохим «G» и давление испытывала не маленькое, а поди ж ты, чувствовала себя вполне комфортно и даже улыбалась, оглядываясь на остальных пассажиров.
В двадцатых годах следующего века женщины в её возрасте, если бы и не крякнули, когда их в кресло вдавливать начало, то на ближайшие несколько лет забыли, что такое улыбка, и срочно нуждались в собеседовании с Натальей Валерьевной. В успокоительных укольчиках и прочем. А эта ничего, вполне бодренькая и весёлая. И меня «деточкой» назвала. Вот что значит продукты без ГМО. Всё натуральное.
— Заметили? Ну как же, — продолжила бабулька разглагольствовать, — вспоминайте. Фильм «Чужой пиджак». Янина Жеймо там Гульку играет, и волосы у неё чёрные в фильме. И короткие, — женщина подложила под свои щёки тыльную сторону ладоней, — вот такие, как у неё, — и она указала на меня, — лицо, она вылитая молодая Янина Жеймо. И как я сразу не догадалась, ума не приложу.
Как-то само собой сглотнула от такого сравнения. Я, кроме «Золушки», и не видела Жеймо в других ролях никогда. А уж то, что Бурундуковая на неё похожа, реально засомневалась. Но в целом это мне только на руку было. Сделала несколько едва заметных поклонов. Вроде как кивок, но при этом слегка подала шею вперёд. Типа поблагодарила, ну не книксен же делать. Пролетариат этого наверняка не одобрил бы.
— Девонька, ты мне черкни свою подпись для моей внучки, — продолжила бабушка, — она ох как любит фильм «Золушка», передать тебе не могу.
— И мне, — сказала женщина лет сорока, выуживая из сумочки ручку и стопку открыток.
— Подождите, подождите, — остановила я их, заметив, что ещё с десяток пассажирок стали копаться в своей ручной клади. — Мы приземлимся, и я обязательно всем желающим оставлю автографы и даже селфи сделаем, но сейчас мне нужно в кабину, занять место пилота.