Старлей явно не собирался меня отпускать просто так. Он ринулся следом и, едва мы оказались подальше от любопытных глаз, схватил меня за плечо и, развернув к себе, зашипел сквозь зубы.

Язык, вероятно, ещё не отклеился, а сказать ему хотелось многое. Вот и шипел злобно, как змея.

— Ты не могла сразу сказать? — наконец просипел он.

— Что сказать? — я сбросила его руку с плеча и стала протискиваться на своё место.

Женщины, заинтересовавшись вопросом, оглянулись обе на старлея.

— Что сказать? — повторила мой вопрос Екатерина Тихоновна.

— Что сказать, что сказать, — пробурчал старлей злобно, — чтобы мы не нервничали, могла же всё объяснить.

Наталья Валерьевна попыталась оглянуться на Екатерину Тихоновну, причём через правое плечо, вывернув голову почти на сто восемьдесят градусов. Не удалось, и она, поерзав в кресле, развернулась в другую сторону.

И что хотела увидеть на лице Екатерины Тихоновны? Полное понимание? И откуда ему там взяться, если этот дуралей сам не разобрался?

— Кто что кому объяснить? — спросила Наталья Валерьевна, снова разворачиваясь. — О чём это ты, Игорь?

Обратилась на «ты», вероятно, решив, что в нашей ситуации церемониться с именем и отчеством необязательно.

— О чём? — спросил Игорь. — О ней, конечно. Я-то должен был догадаться, когда она про женщину-пилота рассказывала. Но она так обтекаемо прошлась, попробуй распознать. И зачем, спрашивается, зачем от нас скрывать, кто она на самом деле?

Что-то часто у меня брови стали взлетать. Но нужно же быть таким придурком, чтобы поверить в мою сказочку, которую я выдала пассажирам. Им, понятно, хотелось верить, что на борту есть пилот и беспокоиться не о чем, да ещё бабулька внезапно признала во мне внучку. Но он то находился здесь, в кабине, всё время и слышал все разговоры. Как же у него мозги в сторону съехать должны были, чтобы мою ересь принять за правду?

— Да о чём ты? Можешь нормально объяснить? — снова спросила Наталья Валерьевна.

Старлей внезапно насупился, как ребёнок.

— Или вы изначально всё знали? Ну, конечно, знали, вы ведь вместе летите, — он хлопнул себя по лбу, — айкью выше, может мгновенно оценить ситуацию, принять правильное решение. Приземлимся, я рапорт подам, так и знайте.

— Что подашь? — в голосе у Натальи Валерьевны было столько изумления, что я, не удержавшись, громко хихикнула.

— Жалобу, говорит, подаст, — сообщила я громко, — коллективную в соответствующие органы.

— Да ты можешь объяснить нормально, в чём дело? — не выдержав, повысила голос Наталья Валерьевна.

— А то вы не знали, что её родная бабушка — Янина Жеймо? — с сарказмом произнёс старлей.