Стюардессы слегка недоумённо переглянулись, но, видимо, мой ответ их всё же удовлетворил.

— Жанна, — окликнула я старшую бортпроводницу, когда они потянулись к выходу.

— Ещё кофе? — тут же встрепенулась она.

— Нет, — я махнула рукой, — чуть позже, когда на посадку пойдём. Я напомню. Скажи этой девочке, чтобы личико помыла и не вздумала реветь. Всё прекрасно. И к пассажирам с таким лицом чтобы не вздумала выходить.

— Скажу, — пообещала она.

— И что там в туалете? Сильно протекло?

— Я ничего не нашла, но воду всё равно перекрыла и кабинку заперла.

— Замечательно, — кивнула я, ещё раз улыбнувшись, — и ведите себя среди пассажиров спокойно, естественно. Паника среди них нам совершенно не нужна. Ни дай Бог, начнут бегать по салону и дестабилизируют вес самолёта. Это на данный момент самое страшное, что может произойти, и это зависит целиком и полностью от тебя. Вас шестеро, и надеюсь, вы прекрасно с этим справитесь.

— Конечно, — кивнула Жанна в ответ, — в салоне всё спокойно. Только интересуются, когда мы будем в Москве.

— Скажи, что пришлось обходить грозовой фронт и сильно отклонились от курса, но в течение ближайшего часа мы обязательно приземлимся. Никто не должен нервничать.

— Спасибо, — Жанна вздохнула, как человек, которому следует выполнить нечто неприятное, и вышла из кабины.

А я опять поймала на себе четыре пары глаз. Раскрытые и удивлённые.

— Что-то не так? — поинтересовалась я, разглядывая каждого по очереди.

Наталья Валерьевна прокашлялась и спросила своим обычным голосом:

— Ты удивляешь меня каждую минуту. Кто ты на самом деле?

Я сморщила носик, попытавшись создать на лице вопросительное выражение, и переспросила:

— В каком смысле? — А для большей убедительности осмотрела себя.

— Я вижу перед собой девочку, школьницу. Даже немножко растерянную, вот как сейчас, когда я спросила: «Кто ты?» Но не могу представить тебя в тот момент, когда ты садишься в горящий бензовоз. Я не могу представить, как ты избиваешь милиционеров. Я до сих пор вижу твоё лицо, каким оно было, когда ты направила самолёт в землю. Холодное, жёсткое и совершенно бесстрастное. Словно ты это делала уже не однажды. Мне хотелось кричать, когда самолёт внезапно ринулся вниз, остановить тебя, но я увидела твоё лицо. Никаких эмоций. Ты как будто выполняла работу, которую привыкла делать каждый день. А буквально за минуту до этого ты приказала всем пристегнуться. Ты каким-то образом предвидела катастрофу, и именно это спасло нам всем жизнь. Твоё предвидение и твои навыки пилотирования. И я не сомневаюсь в том, что не окажись ты в тот момент в этом кресле — мы бы все погибли. И это всё совершенно не вяжется с тем, кого я вижу перед собой.