Смутень оказался прав. Все городские адреса из списка оказались пустыми. Ни от одного из них не веяло ни жадностью, ни скопидомством, лишь запустением и пылью.

— Говорил я тебе, что в городе кладники не водятся, — прокаркал с заднего сиденья ворон, когда авто отъехало от очередных, ничем не примечательных руин заброшенной мануфактуры. — Эх, чудак-человек. Это место кишит призраками мелких грызунов и не подходит для стража сокровищ.

— Только в части заброшенных зданий остался след, — не отрывая взгляда от дороги возразил я. — А значит, кладники там когда-то были. Возможно, просто решили перенести свои сокровища.

— Перенести? — передразнил меня ворон. — О чём ты вообще? Осенняя миграция кладовиков, обычное дело! Они с сундуками барахла перезжают в более тёплые места. Как простолюдины, точно! Как я мог такое забыть? Как они сокровища, по твоему носят? Призрачных грузчиков вызывают? Тебя во время переноса Жива головой не роняла? Когда ты уже начнёшь внимательно слушать более старшего и во много раз более умного товарища! Глядишь и не убили бы весь вечер и часть ночи пустые покатушки. Или ты изучаешь город? Герман, встань завтра пораньше и езжай на экскурсию, пожалей меня. Тебе помочь подобрать маршрут? Что-нибудь в стиле «Мистический Петербург для понаехавших»? Ладно, еще раз напоминаю про пожарище.

Агафья быстро взглянула на меня и уточнила:

— Что еще за пожарище? О чем говорит птица?

— Усадьба Строгановых, — пояснил я. — Место, куда мы сейчас едем.

— А могли бы уже спокойно спать и видеть третий сон, — буркнула птица, и девушка покосилась на нее в зеркало заднего вида. Видимо, она уже почти привыкла к моему фамильяру. Но разговаривать с ним все еще не решалась:

— А почему мы сразу не проверили эту усадьбу? — поинтересовалась она.

— Потому, что в статье, где я нашел информацию про пожар, было сказано, что в усадьбе пропадают люди, — с неохотой признался я. — А это значит, что если на том пожарище действительно есть кладник, а не какой-нибудь взбесившийся призрак, к примеру, то он успел набраться сил. И возможно даже обзавестись помощниками. А драку с такой тварью я пока что могу не сдюжить.

— Ой, да ладно тебе, — отмахнулся ворон. — С болотником же мы справились, а он точно не был слабым.

— Болотник действует инстинктивно, — ответил я. — Он защищал свою территорию от чужаков. Ну и кормится, естественно. А кладник, в первую очередь, это изощренный ум, патологическая жадность, и многолетняя жажда охраны своих сокровищ. Совсем другая лига.

Ворон не стал спорить, лишь неодобрительно щелкнул клювом.