Агафья едва слышно вздохнула, глядя на экземпляр. И я вдруг вспомнил старые весы травницы, которые стояли в ее комнате. И решительно произнес:
— Нас устраивает.
Агафья вздрогнула и покосилась на меня:
— Дорого же, — робко произнесла она, но я только махнул рукой:
— Один раз живем.
Травница с благодарностью посмотрела на меня, и мы двинулись дальше.
Дальше пошли остальные расходники, которые выкладывались на прилавок, увеличивая конечную сумму. Я старался держаться спокойно, но понимал: кладник, которого я ограбил, сейчас смотрел бы на меня с презрением за такие растраты.
Наконец, продавец подвел итог. Услышав сумму, я вздохнул и вынул из кармана бумажник. Расплатился и назвал адрес и продавец пообещал доставить вещи через пару дней. На этом, мы попрощались, вышли из лавки, спустились по ступеням и сели в авто
— Ну? — с интересом уточнил Смутень, едва мы сели в салон. — Сильно вас ограбили?
— Прилично, — ответил я.
— Осталось купить мебель, оборудование для лаборатории… — произнесла Агафья, сверяясь со списком.
— А ещё расплатиться с долгами и отремонтировать поместье, — добавил Смутень. — Ну и не отсвечивать перед Синодом, по мере возможностей. Хотя…
Ворон задумался, а затем посмотрел на меня:
— Не отсвечивать уже не получится, Герман, — произнес он, и впервые за долгое время, в голосе птицы не было сарказма.
Я промолчал и завел двигатель. Впереди был визит в еще одну лавку, куда дороже. Лабораторное оборудование редко бывает дешёвым, особенно если хочешь, чтобы оно не взорвалось в первую же неделю. И всё же, несмотря на тающие деньги, усталость и тревогу, внутри у меня было спокойно. Мы строили что-то своё. Пусть маленькое, но свое.
Взглянул на травницу. Агафья устало откинулась на спинку сиденья, но в её глазах всё равно светилась радость. Улыбнулся, вывернул руль, и авто выехало на дорогу.
На этом все:). Любите страну!
Вторая часть Охотника тут #620567
Сцена после титров
Отец Варфоломей сидел в маленькой комнате при сельском храме и смотрел на свои дрожащие руки.
После пробуждения прошло два дня, но слабость до сих пор не отпускала. Тело казалось чужим, тяжёлым, будто его набили мокрой ватой. Голова болела, а в груди стояла пустота, от которой не помогали ни молитвы, ни горячий отвар, оставленный Агафьей Грозовой.
Он вспомнил всё. Сначала были просто обрывки приснившегося кошмара. Площадь, в центре которой стояла Дарья Савельева с черными провалами вместо глаз. Потом воспоминания начали складываться в цельную картину, и Варфоломей понял, что кошмар был не просто сном.
Стук в дверь заставил его вздрогнуть.