Продавец заметно оживился.

— Открываетесь? — с интересом уточнил он и после кивка продолжил. — Поздравляю. Вы пришли по адресу. У нас есть всё необходимое для начинающих мастеров и для опытных травников. На любой вкус, цвет и кошелек.

— А для начинающих мастеров с ограниченным бюджетом? — осторожно уточнил я, прикидывая, сколько денег у нас осталось.

Продавец улыбнулся так, будто слышал этот вопрос каждый день.

— Разумеется. У нас есть разные линейки товаров.

— Вот с той, где не надо продавать почку, и начнём.

Агафья тихо кашлянула, пряча улыбку.

Продавец не обиделся. Видимо, за годы торговли привык к тому, что клиенты входят в лавку с мечтами и надеждами об успехе, а выходят с пустыми кошельками и пониманием, что до первого заработка еще далеко.

— Идемте, — продолжил продавец и двинулся вдоль прилавков. Мы последовали за ним.

— Здесь у нас склянки, — начал он, указывая на один из стеллажей.

Склянки шли рядами: маленькие, пузатые, узкие, с притёртыми пробками, с восковыми заглушками, с мерными рисками, из прозрачного стекла, тёмного стекла и дорогого синеватого, которое защищало настои от света. Агафья быстро отложила самые нужные:

— Тёмное стекло тоже необходимо, — сказала она, взяв одну склянку и рассматривая ее на свет. — Для настоек, которые боятся солнца.

— Нужно, — согласился я, взглянув на цену. — Десятка хватит?

— Двадцать.

— Пятнадцать.

Мы несколько секунд смотрели друг на друга, а затем Агафья произнесла:

— Восемнадцать

— Хорошо, — сдался я.

Продавец довольно кивнул и записал что-то в блокнот. И мы продолжили путь по лавке.

Потом были банки для сухих трав. Здесь Агафья оказалась беспощадна. Ей нужны были широкие горлышки, плотные крышки, одинаковый объём и место под этикетку. Она перебирала банки очень тщательно, я же стоял в стороне не мешая. У каждого мастера есть вещи, в которые лучше не лезть.

— Эти, — наконец решила она, указывая на нужные. — Три десятка.

Продавец снова кивнул, отмечая в блокноте.

Дальше шел стеллаж с весами. Продавец подошел к стеллажу, открыл дверцу и вынул один из экземпляров с таким благоговением, с каким жрец открывает реликварий. Это были весы из полированной латуни, с тонкими чашечками, набором гирек и изящным механизмом, который выглядел настолько точно, что я заранее понимал: нам это не по карману.

— Имперская работа, — с гордостью сказал продавец. — Погрешность минимальная. Подходят даже для сложных составов.

— Сколько? — осторожно спросил я.

Продавец назвал цену, заметив мое вытянувшееся лицо, поспешно добавил:

— Уверяю, это предмет выдающегося качества. За такое не грех отдать такую цену.