— Летел бы ты отсюда, — буркнула Агафья. Судя по всему, девушку не напугало появление ворона.

И это по какой-то причине расстроило моего фамильяра:

— Карр! — крикнул он, и этот резкий звук разорвал тишину кладбища, отдаваясь эхом от вертикальных могильных плит.

Вместо ответа, девушка молча подняла с земли короткую увесистую палку и замахнулась, явно намереваясь кинуть в наглую птицу.

— Не надо, — поспешно произнес я, понимая, что конфликт развивается слишком быстро. И даже если Агафья не попадет в Смутеня, ворон потом еще долго будет припоминать мне этот случай, по своей традиции нагло перевирая и приукрашивая события вечера.

Смутень шумно захлопал крыльями и сорвался с ветки. А затем улетел вглубь кладбища.

Силуэт нужного здания показался впереди через несколько минут. А вскоре, перед нами возникло небольшое строение из потемневшего кирпича. Крыша провалилась в одном углу, из-за чего часовня напоминала старика, который потерял часть лица. Между плитами стен рос густой, тёмно-зелёный, почти чёрный мох, который местами он свисал хлопьями, словно старые бороды.

Дверь в помещение отсутствовала. От неё осталась лишь посеревшая от времени рама и две петли, ржавые так, что казались красными. На пороге лежал густой слой опавших листьев.

По бокам от входа стояли две узкие, истертые дождями и временем колонны. Высокие стрельчатые окна, похоже, давно были без стекол.

Здесь тоже не было ни кладника, ни свечения, которое его сопровождало. Зато на крыше снова сидел Смутень:

— Нет здесь никого, — произнес он, а затем склонил голову и уставился на Агафью, ожидая ее реакции. — Пусто.

Девушка вздрогнула и внимательно посмотрела на птицу:

— Никак из зоопарка сбежал, — пробормотала она. — Или из цирка. Я слышала, мастера-природники часто тренируют для себя таких, а потом используют для…

— Вороны — одни из умнейших птиц, — не выдержав, выдал мой фамильяр. — Герман, почему твоя спутница тебя оскорбляет? Давай замутим ей микстурку для вежливости! Она будет принимать её…

Агафья, не дослушав птицу, повернулась ко мне:

— Ты тоже слышал, как этот ворон назвал твое имя? — с удивлением начала она и я кивнул:

— Да, это мой фамильяр. Прибыл в этот мир как часть багажа прошлой жизни. Можно сказать, нагрузка.

— Нагрузка из нас двоих это ты, Герман, — парировал Смутень. — Тяжкая обуза, которую мне приходится нести, потому что в прошлой жизни я, видимо, много грешил. Навязанное обременение, от которого никак не удается отделаться.

Глаза Агафьи увеличились, став похожими на крупные монеты:

— Так вот, оказывается, что является частью твоей души, — пробормотала она. — Демоническая сущность астрала.