Смутень сидел на высокой спинке моего стула и с видом глубоко оскорбленного аристократа наблюдал сверху за нашей трапезой. Перья его были демонстративно нахохлены, а черные глаза-бусинки с немым холодным укором следили за каждым моим движением. Особенно когда я тянулся за добавкой.

— Ты еще не до конца восстановился после боя с кладником, но уже собрался ехать в какую-то глушь разбираться с неизвестной напастью? — расправив крылья, наконец уточнил ворон, и я услышал в его фразе неприкрытый сарказм. — Герман, я начинаю думать, что богиня сильно ошиблась, давая тебе второй шанс.

— Можешь остаться дома, — предложил я, со стуком отодвигая пустую тарелку и вытирая рот салфеткой.

— И пропустить, как тебя в очередной раз могут убить? — склонив голову набок, фыркнул фамильяр. — Ни за что на свете не пропущу такое представление! Я должен это увидеть, чтобы пересказывать своему следующему подопечному, до чего может довести человеческая глупость.

Агафья тихо рассмеялась и встала из-за стола, со скрипом отодвинув стул.

— Я соберу сумку с травами, — произнесла она, направляясь к двери. — Мало ли что может нам понадобиться в той деревне. Лучше перестраховаться.

Я кивнул:

— Хорошо. Бери всего и побольше.

Агафья поправила подол платья и вышла из кухни. Смутень проводил ее взглядом, в котором мелькнуло что-то похожее на одобрение, и повернулся ко мне.

— Ты хоть понимаешь, во что ввязываешься? Дурные сны, сонный паралич, — перечислял он, понизив голос. — Массовая летаргия или как это называется?

Он склонил голову, глядя на меня и ожидая ответа. Я его понимал. Мало кто из нечисти мог навести на селян перечисленные вороном проблемы. И вся нечисть из этого списка была, как правило, сильной и голодной.

— Люди в беде, — просто ответил я. — И Синод не смог им помочь. А я могу.

— Синод редко кому помогает, — заметил ворон, и в его голосе прорезалась неожиданная горечь. — Пора бы уже привыкнуть. Но это не значит, что ты должен делать за жрецов их работу.

Я пожал плечами:

— Может быть. Но если я могу помочь и не помогу, зачем тогда мне был дан второй шанс? Только чтобы наслаждаться яичницей?

Смутень ненадолго замолчал. Поводил головой в разные стороны, внимательно, будто изучающе рассматривая меня своими глазами, в которых отражался падающий из окна утренний свет.

— К тому же, — добавил я тише. — если нечисть, что наводит морок, станет сильнее, ее влияние может быстро распространиться на окрестные поселения. И рано или поздно доберется до столицы. И тогда, эта напасть вполне может затронуть нас. А бороться с сытой и окрепшей тварью будет куда сложнее.