— Добрый день…

— Я Роберт!.. Макалистер, антрополог. Мы с вами…

— Да, я вас помню, Роберт. Мы встретились тогда в экипаже, в Стреммар, перед Йолем.

— Помните? Правда?..

Он так искренне удивился, округлив глаза и вытянув шею, что она не сдержалась и засмеялась. Роберт тоже заулыбался.

— Вы куда-то спешите, фрекен Андерсен? Могу я вас проводить?

— Я… нет… Не то что бы спешу… Проводите, конечно.

Почему-то ей было ужасно смешно от всей этой ситуации, и улыбка никак не хотела сходиться в нормальное серьезное выражение лица.

— А вы что тут делаете, в столице? Я думала, уехали.

— А, нет! — он махнул рукой в вязаной варежке и оглянулся на проулок, из которого, судя по всему и вышел. — Я здесь надолго, но в основном езжу по маленьким селам. А тут неподалеку контора, в которой я пишу и отправляю отчеты всем своим далеким начальникам.

— А что, много у вас начальников?

— Да не очень…

Он как-то забавно смутился и отвел взгляд. Или это просто ей казалось забавным всё, что говорил этот немного нескладный бритонец. И варежки… Ну какой приличный молодой человек в центре Фрингена будет разгуливать в ярко-красных варежках, как дикий цверг? Наверняка какая-нибудь сердобольная тетушка с хутора подарила, после долгой беседы о народных обычаях и сельских песнях.

Похоже она довольно глубоко задумалась о деревенских тетушках, красных варежках, цвергах, дикой магии, морозных узорах, ледяном дыхании зимы, ярком белом свете, тонких нитях теплого течения, тянущегося через океан, ту же воду, но другую, не свою, другой запах, другой язык…

— Фрекен… Ау?..

— А? Что?..

Все поле зрения заслонило улыбающееся лицо антрополога с едва заметными бледными веснушками.

— Вы кажется далековато уплыли. Задумались? Я говорю, кофе хотите? Здесь неподалеку есть такая милая кофейня, совсем маленькая, но там пекут невероятные булочки с корицей…

Лицо снова расплылось у нее перед глазами. Он говорил, говорил, сыпал словами, то ли от неловкости, то ли она его напугала своим отсутствующим видом. А она не могла прийти в себя. Разум сыщика и чутье мага требовало разматывать дальше этот клубок подозрения и чуждого запаха — задать пару вопросов, посмотреть по-особому, согласиться на кофе, улыбнуться, начать работать. А другая ее часть, та, что только недавно успокоилась после нелепой, искусственной, наведенной ей же самой по ошибке истории, не хотела превращать знакомство с этим человеком в работу, подозрение и следствие. Потому что эта ее часть хотела знать про его характер, откуда у него красные варежки, и какие такие булочки пекут в той кофейне, раз уж они ему так нравятся. А не кому он там пишет отчеты, сколько у него на самом деле начальников, и почему от него тянет слабым запахом чуждой магии, не определяемой местными знатоками.