— Что, и зарплаты не будет⁈

— Хватит! — рявкнула псевдобалетмейстер. — Зайду через сорок пять минут.

Она величаво удалилась.

— Чтоб ей такие же милые люди весь день попадались, — пожелала вслед Клара.

— Не поможет. Такие намеков от жизни не понимают, — сжала губы Эмма. — Спиртовку обратно, кофе нужен всем! Ида, ты как?

— Лучше, — с удивлением ответила Ида. Может, Клара и правда чуточку перелила, зато она согрелась, и нос снова задышал. Правда, стало жарковато, и голова, точно воздушный шарик, всё стремилась куда-то вверх.

— Не расстегивайся, продует! — посоветовала Метте. — У меня еще коржики есть, будешь?

Ида съела коржик и даже успела полистать пособие по формированию погодных явлений для второго курса. Там были практические заклинания! Она завороженно смотрела на стрелки, обозначающие движения рук. Сами заклинания Ида уже выучила, хотя не была уверена в правильном произношении, она их видела только на бумаге.

Второе представление пошло гораздо веселее. Во-первых, ей было тепло и легко. Ну ошиблась пару раз в поворотах, дел-то. Во-вторых, в первых рядах оказалась группа молодых людей, которые громко хлопали и кричали «Браво!» после каждого музыкального номера. Даже настроение повысилось. А завтра воскресенье, можно отлежаться дома и подумать, что делать с обувью. Может, одолжить денег у Флориана? Они не особо общались, но жадным брат не был и в чужие дела не лез.

На нос упала капля. Как раз была сцена весеннего пробуждения природы после победы над Ледяной Ведьмой. Снежные тучи на заднике должны были разъехаться, вместо них появлялось голубое небо и белоснежные облачка, снег на сцене таял.

«Что, решили натурализма добавить?». Мысль нелепая, конечно, но тут на нее капнуло еще несколько раз. Ида подняла голову, и увидела, что с поддерживающих крышу балок текут уже целые ручьи.

— Наводнение! — крикнули сзади. На сцене поднялась суматоха, зрители зашумели.

Ида все еще следила за потолком, как завороженная. Крыша задрожала, не очень заметно, но Ида словно сама прикасалась к этим железным балкам и трубам, чувствовала, как их шатает.

— Берегись!

Один из огромных прожекторов вверху покачнулся, точно раздумывая.

Всё остальное она видела потом как будто со стороны. На самом деле это заняло секунды, но в памяти всегда тянулось почти бесконечно. Вот она видит, как прожектор отрывается от креплений. Вот мимо нее пробегают люди с искаженными лицами. Прожектор медленно падает. Вот она сама вскидывает руки и что-то кричит, даже не удивляясь своей реакции. Прожектор падает. Последнее движение рукой — и прожектор принимает в себя внезапно появившееся под ним облако. Маленькое, но плотное. Облако медленно опускается, вот прожектор лежит на самом краю сцены, безобидный, как раньше. А облако расползается густым туманом, который закрывает сцену и переливается через её край, точно сбежавшее молоко, к зрителям.