— Это было не зря, — набычился Хорхе, как будто продолжая давний спор. — Ваши крестьяне хотя бы так почувствовали себя солдатами армии, а не бандой.

— Друзья, ну что вы опять спорите! — прервал их перепалку Патиньо. — Порох потрачен на нужное дело. Так что Хорхе несомненно заслуживает нашего общего «виват»!

Стол дружно проорал: «Вива!» А офицер раскланялся, принимая поздравления.

— И я предлагаю повысить майора Хорхе Фернандеса в звании и передать ему командование всеми нашими необученными добровольцами. Впереди у нас много сражений, и не все из них можно выиграть хитростью. Нам нужна правильная армия и тот, кто сумеет её создать. И лучшей кандидатуры, чем Хорхе, я не вижу. Вы согласны со мной, генерал?

Уачака поднялся и задумчиво произнёс:

— Обычно повышение до такого звания, как подполковник, — это прерогатива короны, правительства или иной высшей власти в государстве. Но сейчас высшая власть в Перу — это мы все с вами, — он обвёл рукой внимательно слушающий стол. — Мы сами решаем, кто будет нашими офицерами и министрами. И я поддерживаю предложение сеньора Патиньо.

— Не сеньора! — перебил генерала Патиньо. — Камрада. Мы все здесь не сеньоры, а камрады. И уважаемый генерал совершенно верно сказал. Мы здесь — власть!

Все заорали от восторга, скандируя вслед за лидером: «мы здесь власть»

А когда буря эмоций утихла, в секундной тишине как-то чётко прозвучал тихий вопрос одного из молодых командиров, пришедших с Уачакой:

— Это хорошо. Но кто же у нас будет самым главным?

Все посмотрели на него, и тот, смутившись, поспешил уткнуться в тарелку. Вопрос мучил многих, но вот так в лоб задать его никто не решался. Патиньо или Уачака? Первый, конечно, герой и инициатор всех событий, но второй настоящий генерал, имеет огромный авторитет среди кечуа. Его имя известно каждому в горах. Департамент Аякучо и, конечно же, родная провинция Икича уже приняли его власть.

Патиньо уже открыл рот, чтобы ответить, но Уачака опередил его — не словом, а движением. Он протянул руку и положил ладонь на плечо Патиньо, полуобняв.

Это был не покровительственный жест, а просьба дать слово.

Патиньо кивнул.

Старый генерал оглядел стол и сказал:

— Главный — это мы.

Пауза.

— Но если ты хочешь знать, кто будет править Перу…

Он посмотрел на Поликарпо.

— Править будет тот, кого выберет народ.

В зале повисла тишина.

Патиньо улыбнулся, положил свою руку на плечо генерала и добавил.

— Мы решили последовать традиции Парагвая и установить дуумвират. До всеобщего народного собрания и до принятия конституции высшей властью будет правящая хунта из меня и генерала Антонио Уачаки. Генерал возглавит наши вооружённые силы, а я — гражданскую администрацию.