— Думаешь, он мошенник?
— Мы о нём ничего не знаем кроме письма Хантера. А он мог быть и введён в заблуждение.
— Но пока что этот парень ничего с нас не пытался выцедить, — покачал головой Тейлор. — Наоборот. Его идея о финансировании строительства трансконтинентальной дороги меня весьма впечатлила. Если она будет реализована, то он, считай, нам с тобой подарил миллионы.
— Это да… — задумался Койт. — Но в чём тут его выгода я не вижу. А в подарки я не верю, Мозес. И это настораживает.
— Не нагнетай, друг, — улыбнулся Тейлор. — Скорее всего, это не его мысли. Если он действительно доверенное лицо президента Лопеса, то идею по такой схеме финансирования проекта он, вероятно, подслушал от него. Или от кого-то из кругов этого Лопеса. Здесь парень просто блеснул, чтобы нас впечатлить. Что не умаляет свежести идеи. А его воспитание и язык… Мы же не знаем, в каком интернате его воспитывали. А при отце англичанине и матери из местных индианок, откуда испанскому акценту взяться?
— Ну, может быть. Может быть, — затянулся Койт и выпустил облако дыма в сторону камина. — Но я бы за ним присмотрел.
* * *
(1) Генри Огастес Койт — (род. в 1800 году) в молодости жил на Кубе и более двадцати лет занимался торговлей сахаром вместе со своим партнёром Мозесом Тейлором. Разбогатев на торговле сахаром, он владел роскошными домами в Гаване, Доббс-Ферри и Саратога-Спрингс, штат Нью-Йорк. Портрет смотри в доп. приложениях
(2) Речь идёт о «Городском банке Нью-Йорка» (City Bank of New York), основанном в 1812 году. Он по сей день работает и известен как «CitiBank». Мозес Тейлор приобрёл контрольный пакет акций после кризиса 1837 года. Он был директором банка с 1837 года, а с 1856 по свою смерть в 1882 году занимал пост президента банка.
Глава девятая Британский консул колеблется, Лопес управляет, а Чото совершает подвиг
Лима погрузилась в траур.
Из карательного похода вернулась только дюжина монтонерос. И ни одного человека из числа отпрысков благородных семейств. Это стало шоком для столицы, которая разом почувствовала себя беззащитной. На этом трагическом фоне тихо, буднично и без особого возмущения со стороны общественности произошел государственный переворот. Генерал Хуан Крисостомо Торрико сверг временного президента Мануэля Менендеса и провозгласил себя Верховным главой Перу (Supreme Chief). Главным обвинением в адрес свергнутого, была его неспособность навести порядок.
Новый хозяин Лимы довольно энергично принялся увеличивать численность вооруженных сил столицы. Но что толку? Городовое ополчение могло выставить около пяти тысяч человек, но мушкетов хватало только на треть. И практически нечем было контролировать окрестности. А спустя неделю после поражения в пригородах начали замечать крупные отряды всадников в розовой одежде. Тех самых «гуанерос», про ничтожность которых больше никто не шутил.