Посему взываю к Вашей осторожности и благоразумию. Ради безопасности Вашей супруги и прекрасной дочери, покиньте Лиму. Городу уготовано пережить ужасные дни. Возможно, со временем армия законного правительства Перу и освободит столицу, но что будет твориться на её улицах до того часа — ведомо одному лишь Всемогущему Господу.

Берегите себя, сэр. Не полагайтесь на свой дипломатический статус. Покиньте город морским путём и отбывайте в Трухильо. Сухопутные маршруты ныне небезопасны. Да пребудет с Вами милость Господня.

С глубочайшим уважением и преданностью,

Агустин Фарабундо Марти Родригес

Это письмо изрядно напугало консула, и в кои-то веки он решил узнать, что на самом деле думает городское дно Лимы. Убедиться самому в опасениях партнёра. Разумеется, делать это лично Хадсону и в голову не пришло. У него для этого были домашние слуги и охрана. Спустя несколько дней консул понял, что опасения не напрасны.

Среди простонародья имя Патиньо произносили с трепетом и верой. Осады и боялись, и ждали с нетерпением одновременно. Про удар в спину обороняющимся никто, конечно, не говорил, но город большой, а истинные заговорщики наверняка старательно прячут свои намерения.

Хадсон приказал собирать вещи.

Но через два дня после его решения весь городской бомонд возликовал. Казалось, угроза испарилась как дым. В порт Кальяо пришёл груз оружия, заказанный ещё покойным президентом Гомаррой.

* * *

Таверна в порту Кальяо сегодня была полна людей. Смех, крики, звон кружек — всё это резко контрастировало с мрачной атмосферой последнего месяца. Тогда Лима оплакивала погибших сыновей, убитых в подлой засаде, и в спешке собирала ополчение из всех, кто мог держать оружие. Флот отдал на защиту Кальяо всё: разоружили два старых корабля, создали батальон из моряков и портовых стражников. Все ждали нападения армии чернокожих и узкоглазых дикарей — жестокого нападения, бесчестного.

Ждал и Чото.

И не просто ждал — действовал.

С горсткой верных людей, оставшихся после ухода Патиньо к гуановым островам, он распространял слухи и сеял страх. Его агенты собирали сведения об ополчении и настроениях в обществе. По мнению Чото, шансы Патиньо на успех были высоки. До сегодняшнего дня.

— Десять тысяч мушкетов! — воскликнул таможенный инспектор, раскрасневшийся от выпитого. — Тридцать полевых орудий и порох. Этого хватит на целую армию!

— Да! — подхватил лейтенант портовой охраны, принимая от Чото новую кружку эля. — Мой шурин сказал: в Лиме и окрестных поселениях собрали больше пяти тысяч человек, но оружия — только на половину. И то плохое, от которого армия отказалась. Готовились с пиками воевать, как те же «гуанерос». А теперь — хвала Господу и дарам его!