— Что не так, детка? — спрашиваю я. Я знаю Холланд. Знаю её с тех пор, как она была робкой девчонкой-заучкой, которая дружила с моей сестрой и жила по соседству. А за последние шесть месяцев я проводил с ней и Эваном каждую свободную минуту, узнавая те её стороны, которые раньше видел только издалека, и теперь я знаю её, как свои пять пальцев. Лучше, чем кого бы то ни было в этой жизни.

В последнее время она стала более тихой, замкнутой и держит меня на расстоянии вытянутой руки. Это совершенно на нее не похоже, но мне не хотелось давить или вызывать у нее чувство, будто я её душу. Особенно из-за этих чертовых правил.

Холланд поднимает на меня глаза, в её глубокой синеве блестят слезы.

— Я больше так не могу, Рид. — Её слова звучат едва различимым шепотом, но бьют сильнее всего, что она когда-либо говорила.

Ощущение такое, будто мне на голову вылили ведро ледяной воды. Мое хреново сердце замирает в груди.

Мой голос звучит хрипло и надрывно, когда я выдавливаю:

— Что? Что значит «так»? Наши отношения? Нас?

Наши глаза встретились, пока она в слезах не отводит взгляд, и с каждой проходящей секундой кажется, что она уходит от меня всё дальше и дальше. Возможно, не физически, но прямо сейчас такое чувство, будто нас разделяет чертов океан.

Она поднимает дрожащую руку и прикрывает рот, пока из глаз катятся слезы.

Видеть её слезы — всё равно что получить нож в сердце. Белая, жгучая, жестокая боль, которую я ощущаю глубоко в груди. Мне хочется прижать её к себе и послать весь мир к черту, но это не так просто.

Ничто из этого не просто.

— Я больше не могу лгать Эмери. Не могу иметь секретов от лучшей подруги. Не могу больше притворяться. — Она отворачивается, всматриваясь в темнеющий впереди лес, а затем снова переводит взгляд на меня, и в её глазах столько боли, что это бьет меня под дых со всей силы. — Я не могу притворяться, что этот уговор всё еще работает. Эти правила... они никогда бы не сработали. Мне следовало это понять, прежде чем соглашаться. Я больше не могу притворяться, что ничего не чувствую к тебе, Рид. — Её губа дрожит, когда она продолжает: — Боже, я разговаривала сегодня с твоей мамой... Рид, она думает, что ты с кем-то встречаешься. Она сказала, что никогда не видела тебя таким счастливым. Ты заслуживаешь кого-то, с кем сможешь быть открыто, а не тайно.

Я поднимаюсь с кресла, подхожу к ней, опускаюсь на корточки перед ней и обхватываю ладонями её лицо. Она крепко зажмуривает глаза, прижимаясь к моим рукам, пока по её щекам текут непрерывные слезы.

— Она права. Я никогда не был счастлив в таком формате. Черт, я вообще никогда ничего подобного не чувствовал и это пугает до смерти. Я слышал об этом от парней по команде, от друзей, от Лиама. О том, каково это — любить кого-то.