Я киваю.

О боже, еще бы мне не помнить те дни. Нам с Эм разрешали смотреть, так как пруд был прямо за их домом, и мы стояли на улице с красными носами и стучащими от холода зубами, просто чтобы посмотреть, как они катаются в темноте. Единственным источником света были эти чертовы фонарики, которые они умоляли нас подержать. Даже в перчатках мои руки так замерзали, что полностью немели уже через пару минут, но я всё равно делала это, раз об этом просил Рид.

— У меня до сих пор мурашки бегут, как вспомню, как я тогда мерзла, — говорю я ей.

Именно в те ночи с Ридом на льду я впервые осознала, что моя влюбленность переросла во что-то большее. Та чистая решимость, с которой он совершал свои броски. Несмотря на холод, снег, усталость, он выжимал из себя все силы. Он делал всё возможное, чтобы достичь поставленной перед собой цели.

Дверь открывается, и входит Рид с нашими сумками, впуская вместе с собой порцию холодного воздуха. Он скрывается в гостиной и возвращается уже с пустыми руками.

— Эван, хочешь пойти поискать медведей? — спрашивает он. Он шутит, но выражение лица Эвана просто бесценно.

Глаза Эвана округляются, и он смотрит на меня. Я жму плечами.

— Это тебе решать. Я остаюсь внутри, где тепло и нет никаких медведей.

— Я просто шучу, но я прихватил свою клюшку из тех времен, когда был помоложе. Собираюсь взять Эвана на пруд. Вернемся до темноты. — Он подходит к матери, нежно целует её в щеку и бросает мне улыбку. Они с Эваном выходят на улицу, оставляя нас с Кэти одних на кухне.

— Не поможешь мне помыть картошку для жаркого? — спрашивает она.

— Конечно.

Я беру у нее миску с картофелем и принимаюсь за дело у раковины.

— Знаешь, только не говори Эмери, что я это сказала, но мне кажется, Рид с кем-то встречается, — произносит Кэти у меня за спиной.

Я роняю миску с картошкой, и она со звучным стуком тяжело падает в раковину. Резко повернувшись, я нервно прочищаю горло:

— С чего ты это взяла? Это же Рид, — запинаюсь я.

Она жмет плечами.

— Я знаю своего мальчика. В том, чтобы иметь сыновей, есть свои плюсы — они маменькины сынки. Я знаю его как свои пять пальцев... это просто предчувствие.

Я с трудом сглатываю, в горле внезапно пересыхает сильнее прежнего. Неужели это так очевидно? То, как мы ведем себя друг с другом? Мой нервный мандраж перерастает в полноценную панику.

— Я надеюсь, он всё-таки остепенится. Он ведь не молодеет, и если бы он смог найти кого-то, кто будет любить его и Эвана... это всё, чего я желаю своему мальчику. Найти любовь и счастье. В его профессии трудно понять, кто искренен, а кто просто ищет выгоду в браке с хоккеистом. Думаю, в этом отчасти и кроется его проблема: из-за этого ему трудно установить с кем-то настоящую связь. — Она смотрит на меня и улыбается: — Прости, я заболталась, просто никогда еще не видела его таким счастливым. И не могу не задаваться вопросом, не кроется ли за этим что-то большее, чем просто появление Эвана.