Несмотря на то что он одет для поездки на природу, меня цепляет не его наряд, а счастье в его глазах.

Он воодушевлен, и это заметно по ухмылке на его губах и азарту в его взгляде. Не поймите меня неправильно, я тоже рада выбраться и побыть как с Ридом, так и с Эмери. Но с другой стороны... эти две связи никак не уживаются вместе, и от этого у меня подкатывает тошнота к горлу.

— Ты в порядке? — спрашивает Рид, наблюдая за тем, как я складываю последние вещи в рюкзак.

Я киваю.

— Просто немного нервничаю из-за того, что буду в одном коттедже с Эм... и, ну не знаю. Всё будет хорошо. Наверное, я просто накручиваю себя. Мне просто не нравится лгать ей, Рид.

Его взгляд смягчается.

— Я знаю. Надеялся, что мы сможем поговорить, когда приедем туда сегодня вечером?

— Хорошо.

Он дарит мне еще один быстрый поцелуй, после чего отпускает меня и хватает чемодан с кровати. Тот с театральным грохотом падает на пол.

— Опять началось. — Его глаза озорно блестят. — Надеюсь, внутри лежит то красное кружево, которое мне так нравится.

Я закатываю глаза.

— Пошли уже, Казанова.

Мы загружаем мой чемодан в пикап, и я забираюсь на пассажирское сиденье.

— Хауванд! — кричит Эван с заднего сиденья. Он крепко прижимает к боку Пиклза, а на коленях у него лежит планшет. Рид так долго мучился сомнениями, стоит ли Эвану в его возрасте давать планшет. Он часами прочесывал интернет и в итоге решил ограничить Эвану экранное время, а также убедиться, что все игры, в которые он играет, и всё, что он смотрит, носит обучающий характер.

Это был самый «папский» поступок в мире, и от него мое сердце забилось чуточку быстрее. Видеть, как Рид превращается в этого мужчину, которого я никогда не знала, просто невероятно. Наблюдать за тем, как он прикипает сердцем к Эвану и находит себя в роли родителя, — такое не каждый день увидишь. Это заставляет меня еще больше гордиться им и всем тем, что они вдвоем преодолели вместе за последние месяцы.

— Ты готов к костру и сморам, малыш? — спрашиваю я.

Он восторженно кивает, его глаза загораются в ту же секунду, как я упоминаю сморы.

Я продолжаю:

— Это мое самое любимое в кемпинге. Сморы!

Рид открывает дверь и садится на водительское сиденье.

— Ну что, готовы?

Я киваю, а Эван издает победный крик.

Поехали.

Дорога до коттеджа проходит на удивление тихо, если не считать лепета Эвана, обращенного к Пиклзу. Мы едем в уютной тишине; одна рука Рида покоится на моем бедре, а другая лежит на руле. Я сосредотачиваюсь на его прикосновении, пытаясь унять нервную дрожь в желудке. Глядя в окно, я наблюдаю, как город исчезает позади, пока мы уезжаем всё дальше в сельскую местность, оставляя городскую черту позади.