— Рид Дэвидсон, — я приподнимаюсь на локтях, чтобы посмотреть на него сверху вниз, — ты что, принуждаешь меня... с помощью оргазма?

— Я оскорблен, Холланд. Как будто я когда-либо мог.

И все же глуповатая ухмылка на его лице говорит об обратном. Его палец погружается в меня, сгибаясь и лаская изнутри, пока моя спина не выгибается над кроватью, руки сжимают простыни в кулаки, а его имя срывается с моих губ.

Так близко, я уже чувствую это.

И тут он останавливается. Опять.

— Рид! — визжу я. — Прекрати.

Он смеется.

— Скажи «да».

— Нет.

Один палец превращается в два, а его губы смыкаются на моем клиторе. Он посасывает его и медленно, томно двигает пальцами внутри меня, пока я снова не оказываюсь на грани.

Я выгибаюсь ближе к его рту, отчаянно желая наконец перешагнуть тот край, которым он меня дразнил, но тут он отстраняется и снова смотрит на меня снизу вверх.

— Ладно! Боже, ладно.

— Правда?

— Да, а теперь, пожалуйста, сделай... — я умолкаю. Через несколько секунд он уже поднимается, накрывая меня своим крепким, подтянутым телом, и одним плавным движением входит в меня, заполняя целиком. Проходит совсем немного времени, и мы оба становимся горячими и липкими от пота; пальцы Рида ласкают мой клитор, когда мы оба кончаем.

Его мускулистые руки притягивают меня к его груди, когда он откидывается на кровать. Мое ухо прижато к ней, я слушаю, как бешено стучит его сердце, и мои глаза тяжелеют.

— Ты правда поедешь? — спрашивает он. Я чувствую его губы на своей макушке.

Я киваю.

— Не потому, что ты шантажировал меня оргазмом, а потому, что Эмери уже позвала меня и пригрозила физической расправой.

Рид усмехается.

— То есть после всего этого ты и так собиралась поехать?

— Ага. Но ты был так настроен, что я не хотела тебя останавливать.

Он смеется.

— Какая жертвенность.

Я отстраняюсь, чтобы посмотреть на него.

— Знаешь... я ведь несколько раз говорила ей «нет». Вообще-то, много раз. Я просто... я переживаю, что она поймет, что между нами что-то есть. Она знает меня лучше всех. Я нервничаю.

Рид молчит. Он ничего не говорит по поводу моих страхов, но его губы снова касаются моих волос, и это приносит мне утешение.

— Мы друзья, детка. Мы всегда ими были, и Эмери это знает. Она ничего не заподозрит.

Моя тревога не исчезает. Мне остается только надеяться, что, как бы хорошо Эм меня ни знала, она не видит меня насквозь.

— Мне придется задержаться на работе сегодня, — говорит Эмери. — Так отстойно, но шеф сейчас ведет одно огромное дело, и нам всем приходится впахивать сверхурочно. Я выеду попозже, так что тебе придется поехать с Ридом и Эваном, но я отстану от вас ненадолго. Ты же знаешь мою маму: ей обязательно нужно проснуться ни свет ни заря и примчаться туда, чтобы проверить, всё ли готово.