Она закрывает лицо руками и крепко зажмуривается, пока тушь размазывается по её лицу. Боже, даже сейчас она чертовски красива.

— Второе: кричать об этом на весь мир. Я никогда не стану скрывать свою любовь к тебе. Я хочу, чтобы каждый человек в этом гребаном мире знал, что я тот самый ублюдок, которому повезло любить тебя, Холланд Паркер. Я выведу это на табло стадиона. На каждый чертов билборд в Чикаго.

— И третье: всегда иметь запас мармеладных червячков. — Холланд запрокидывает голову и сквозь слезы разражается смехом. Это заставляет меня усмехнуться. — Я серьезно, детка. Обещаю, что они всегда будут под рукой, потому что я не представляю, как это — если тебя не будет рядом со мной и Эваном. Ночью, утром, каждый день. Ты единственная для меня, Холланд.

— Я не знаю, как сказать об этом Эмери. Как мне сказать ей, что я лгала ей и влюбилась в её брата? Я боюсь потерять её. Она моя лучшая подруга, Рид.

— Будем решать проблемы по мере их поступления. Мы сядем, подумаем, что скажем, а потом сделаем это. Она будет злиться, я уверен. Она как яростный шпиц — наверняка попытается откусить мне мою голову. Но у моей сестры золотое сердце, и ты это знаешь. В конце концов она нас простит.

Холланд закусывает губу, и я всё еще вижу нерешительность в её глазах. Костер начал гаснуть, и я чувствую, что она начинает дрожать от холода.

— Детка, нам пора внутрь, ты чертовски замерзла.

— Мне и правда довольно холодно, — тихо говорит она, — мне просто нужно время, чтобы уложить все в голове. Слишком много всего, и мне... мне просто нужно немного времени, хорошо?

— Я никуда не уйду. Проводи столько времени, сколько тебе нужно. Мне просто необходимо было, чтобы ты знала, что я чувствую, и что то, что я испытываю к тебе, никуда не денется.

Я поднимаюсь, беру её за руку и жду, пока она соберет плед, который был у нее на плечах, прежде чем мы направимся в коттедж. Внутри темно и тихо, и я знаю, что мама уже спит.

— Моя комната в конце коридора, а твоя прямо здесь.

Несмотря на то что нас разделяют всего три двери, сейчас кажется, будто она на другом конце света. Но я уважаю её желание иметь личное пространство. Сегодня я сделал свой ход, и понимаю её потребность разложить всё по полочкам. Черт, я сам провел последние несколько месяцев, пытаясь разобраться в собственном дерьме.

— Спокойной ночи, Рид. — Она приподнимается на цыпочки и целует меня, быстро и нежно, затем открывает дверь и тихонько закрывает её за собой.

Я смотрю на дверь после её ухода, надеясь, что вывод, к которому она придет, будет один: она хочет этого так же сильно, как и я. В груди стало легче, и я бы соврал, если бы сказал, что не рад своему признанию, рад тому, что сбросил этот груз и открылся. Я иду к комнате, где спит Эван, и заглядываю внутрь, чтобы убедиться, что с ним всё в порядке. Его ночник с морскими животными крутит синие и зеленые фигуры на потолке, а сам он крепко спит, всё еще сжимая Пиклза. Прикрыв дверь, я направляюсь в свою комнату и захожу внутрь.