[Группа][Шнырь]: Босс, этот щит — просто спасение! У меня в башке как будто рой мух затих. Эти безликие уроды пахнут старым железом и обманом. Давайте разберем их на гайки!
— Не выходите за границы купола! — я поддерживал заклинание, чувствуя, как мана тает, сопротивляясь давлению Цитадели. — Бейте их сейчас! У них нет защиты против физики, пока они заняты своей трансляцией!
Бой превратился в резню. «Стальные Братья», осознав, что их чуть не превратили в овощей, работали с удвоенной жестокостью. Молот Сталевара превращал изящных Стражей в груды обломков, а всадники Зеры, догнавшие нас в этот момент, врубились в ряды безликих, как раскаленный нож в масло.
Я стоял в центре, удерживая ментальный щит. Пот катился по лицу, виски ломило от напряжения. Это была не просто поддержка рейда. Это была борьба двух воль: моей, стремящейся сохранить целостность разума моей команды, и воли Роланда, который пытался поглотить нас, превратив в часть своей мертвой утопии.
Когда последний Страж Грез рассыпался алебастровой пылью, я опустил посох. Ноги дрожали.
— Это только начало, — тихо сказал Михаил, подходя к нам. Он не играл на лютне — он смотрел на свои руки, словно проверяя, всё ли ещё они принадлежат ему. — Если он использовал это на страже квартала, представь, что ждет нас в Главном Соборе.
— Нам нужно найти способ блокировать это на аппаратном уровне, — Елена посмотрела на меня, её глаза всё ещё светились синим друидским пламенем. — Андрей, если я выйду на связь со Стригуновым…
— Нет, — я покачал головой. — Здесь нет связи с реальностью. Раковина или барьер, неважно, мы в изоляции. Нам придется справляться своими силами.
Я посмотрел вперед. Проспект Квартала Грез вел прямо к циклопическим дверям Главного Собора. Там, за черным мрамором и золотыми жилами, скрывался тот, кто нашел способ сделать кошмар идеальным. И мы были единственными, у кого осталась воля, чтобы этот кошмар разрушить.
Глава 16
Циклопические створки Главного Собора распахнулись без единого звука, словно две тени, скользнувшие по маслу. За ними не было тьмы — лишь ослепительный, хирургически белый свет, который не грел, а заставлял кожу зудеть от ощущения искусственности. Мы вошли внутрь, и пространство собора мгновенно сомкнулось над нами, отсекая звуки разворачивающейся снаружи армии.
Зал был огромен. Своды терялись в вышине, где вместо потолка медленно вращались фрактальные узоры, напоминающие структуру нейронной сети. Здесь не было колонн в привычном понимании — их заменяли вертикальные потоки золотистых данных, по которым вверх и вниз струились символы, вспыхивая и затухая в такт какому-то невидимому сердцу. В центре этого стерильного величия, паря над зеркальным полом, ждало существо.