— Я понимаю, — сказал я. — Я могила.

— Это касается не только его местонахождения, — Стригунов сделал шаг ближе, понизив голос. — Это касается его статуса. Мы знаем, что он сверхерсонаж. Вы, вдвоем, знаете. Теперь знает высшее руководство. Но для всего остального мира, включая его отца, он должен оставаться просто сбежавшим инвалидом. Если «Охотники» узнают, что у них под носом был сверхперсонаж…

— Они землю носом будут рыть, — закончил я за него. — Они поймут, что это не просто побег. Они поймут, что это кража ядерной боеголовки. И найдут зацепки ведущие к нам.

— Именно. Пока они думают, что просто потеряли сына, они будут вяло искать его, чтобы вернуть домой и наказать. Если они поймут, что потеряли ключ к управлению миром… они начнут войну на уничтожение. И тогда «НейроВертексу» придется отвечать по-настоящему. Нам это не нужно. Пока не нужно.

Я вспомнил лицо Михаила, его слова о том, что отец никогда не воспринимал его всерьез.

— Они не узнают, — твердо сказал я. — В игре он будет действовать осторожно. А здесь… здесь он просто пациент.

— Хорошо, — Стригунов спрятал портсигар. — Ваша задача сейчас, вернуться в игру и продолжать спектакль. Ты, Маркус, единственный и неповторимый сверхперсонаж в группе. Весь свет софитов на тебя. Чем ярче светишь ты, тем гуще тень, в которой прячется Легенда. Отвлекай их. Дразни их. Заставь их смотреть только на тебя.

— Я стану самой яркой мишенью на континенте, — пообещал я.

— Вот и отлично. Возвращайся в Башню. И, Андрей… — он задержал меня на секунду. — Не пытайся больше играть в героя-одиночку в реале. Ты чуть не погорел на выходе из офиса. Второй раз такой удачи может не быть. Доверь грязную работу профессионалам.

Я посмотрел на начальника службы безопасности. В его глазах не было ни капли тепла, только холодный расчет. Но именно этот расчет сейчас был единственной гарантией жизни моего друга.

— Договорились, — кивнул я. — Я занимаюсь Этерией. Вы занимаетесь реальностью.

* * *

Я стоял посреди своего номера, глядя на новенькую капсулу, словно на портал в другое измерение.

Холодный металл и пластик блестели в свете ночного города. Тишина апартаментов давила. Мысли метались между образом изможденного Михаила в больничной койке и тем, что сказал Стригунов. Мы выиграли битву, но война только начиналась.

Звонок телефона разорвал тишину, как выстрел. На экране высветился номер Стригунова.

— Андрей, — его голос был напряженным, но деловым. — Спускайся. Срочно. Мы возвращаемся в медблок.

— Что случилось? — сердце пропустило удар. — Осложнения?