— Господин! — снова подал голос тот старик в засаленном фартуке — один из немногих, кто так и не ушёл отсюда. — Это не ихний! Это тот самый — Святовский!

— Знаю, — хмыкнул я, взяв оружие и пустив в него лёгкий поток Силы. — Слишком уж он хорош для таких мерзавцев.

Получив крупицы моей энергии, узоры на рукояти замерцали едва заметным голубоватым светом, а затем начали мерцать и узоры на клинке. Хорошее оружие — сделано на совесть. И видно, что оно дорого своему владельцу — на узоре активации я явственно ощущал энергетический слепок Святогора. Грубо говоря, за долгое время использования узор активации подстроился под выходящий канал владельца. В итоге получилась уникальная связь — никто лучше владельца не сможет управлять таким оружием. Кроме Предтеч, конечно…

Но отнимать у бывшего имперского капитана его прелесть я не собираюсь.

Так что, прихватив с собой топор, я направился дальше к торговцам птицами. Невольно вспомнил узор активации «Слонобоя» — тот заточен под Петровича даже сильнее, чем этот узор топора под его владельца.

Лавка Дуняши находилась в дальнем углу, за рядами клеток с огнёвками и террариумами. Я уже был здесь сегодня рано утром — проверял, на месте ли она. Продавщица так обрадовалась мне тогда, словно я принёс ей целый мешок редких птиц, а не просто зашёл уточнить насчёт её сегодняшнего расписания.

Сейчас Дуняша стояла над клеткой с какой-то мелкой пёстрой птахой и негромко ворковала:

— … кушай-кушай, это сенегальское просо. Дуняша знает, каким лакомством тебя баловать…

Похоже, шум и гам, что ещё недавно гремели над рынком, прошли мимо этого тихого уголка — Дуняша даже не заметила никакой суматохи.

А может и заметила, но птицы для неё явно важнее любых других передряг.

— Евдокия Феликсовна, — окликнул я.

А в голове мелькнула одна нелепая мысль: очень сложно звать эту женщину по имени-отчеству. Дуняша ей подходит гораздо больше. Но она в своё время представилась мне именно полным именем. Таково её желание. А я привык уважать желания хороших людей и своих деловых партнёров.

Услышав меня, Дуняша обернулась и расплылась в улыбке:

— А! Господин Северский! Вернулись! А я уж думала, не придёте сегодня. Ну что, как там Воронов? Послал вас ко всем чертям?

Вместо ответа я поставил переноску на прилавок и откинул крышку.

Дуняша глянула внутрь и застыла. Рот приоткрылся, а глаза стали такими, будто она увидела что-то невозможное.

— Это… это же…

Она потянулась к переноске дрожащей рукой.

— Теневой реликварий, — подтвердил я. — Первый птенец из кладки.

Дуняша судорожно сглотнула. Глаза её заблестели, щёки стали наливаться румянцем. Она тяжело задышала, торопливо смахнула слезу тыльной стороной ладони…