Он зло усмехнулся и добавил:

— Вот только наш горе-майор не учел, что мои ребята давно уже отслужили обязательный срок, так что подали в отставку и ушли вслед за мной.

— А что, так можно, что ли? — выпалил Игоша.

— А чего нет? — хмыкнул Святогор.

— Я думал… с фронта просто так не уйти.

— Так не военное время, — осклабился он. — Войны официально ни с кем не было. Единственный минус — уход без выходного пособия. Но мы кое-что себе на жизнь-то наскрести успели.

— Целая рота отличных бойцов, значит? — уточнил я.

— Не целая, — поморщился Святогор. — Сто двенадцать человек нас было. Остальные — новый добор, и со мной у них особой связи не было.

— Ну и как сто двенадцать гвардейцев устроились на гражданке?

— Более-менее устроились, — хмыкнул Святогор. — Толковые бойцы нужны всем. Да вот только далеко не все их ценят. Мы, конечно, тонкостей в то время не знали — считай, кроме армейского уклада и жизни-то не видели. Так что без ошибок не обошлось. Лично я с частью ребят поступил на службу в гвардию барона Мещерского, — Свят замолчал, погрузившись в воспоминания, а затем грустно вздохнул: — Хороший он был человек — из старой породы. Взял меня и десяток ребят, потом еще нескольких. Говорил, что всех бы взял, да столько ему не нужно. И зря не взял, глядишь, иначе бы судьба его сложилась. А так, мы прослужили ему верой и правдой четыре года, а потом началась война. Соседний род, Красновы, решили прибрать к рукам его земли. У них было больше людей, больше денег, больше связей… Мещерский проигрывал.

Святогор надолго замолчал, но никто из нас не смел его торопить. Я чувствовал, что и Петрович, и Игоша в тот момент вспоминали тоже далеко не самые радужные эпизоды своей жизни…

— В последнем бою их маг выпустил проклятие, — неожиданно произнес Святогор. — Оно должно было накрыть барона и, как мне потом объяснили, перекинуться на его семью… Но я увидел атаку и принял удар на себя.

— Отсюда проблемы с ногами и глазом? — выпалил Игоша, почувствовавший в нашем новом командире гвардии родственную душу.

— Все так, малец. Все так, — кивнул он. — Проклятие выжгло мне половину тела. Все, что я успел скопить — потратил на лечение. Хотя какое там лечение? — он раздраженно махнул рукой. — Лекари сделали, что могли, но каналы Силы восстановить не получилось. Сказали необратимо.

Он снова замолчал, а затем хитро посмотрел на меня:

— «Необратимо», сказали, — повторил он. — Даже заключение написали. Не последние люди.

— На заборе склада тоже много чего написано, — припомнил народную мудрость Петрович. — А лежат там — дрова.