Дёргаться я не стал и позволил нацепить на себя специальные наручники для одарённых. Про себя я в очередной раз усмехнулся: такие наручники должны гасить любое проявление Силы, но если немного поиграться с их энергетическим контуром, то их можно взломать. Вряд ли, конечно, в этом мире много кто на такое способен. Но лично мне на это потребуется буквально несколько минут…

Меня довольно долго вели по коридору, затем мы поднялись на два этажа по узкой лестнице, прошли через контрольно-пропускной пункт и свернули в очередной длинный переход.

Я насчитал четыре поворота, прежде чем мы вышли к массивной двери с гербом Империи.

— Зал номер три, — буркнул конвоир и толкнул дверь.

Яркий свет ударил по глазам после полумрака коридора.

Зал суда выглядел внушительно: высокие резные потолки, массивные деревянные скамьи для зрителей и отгороженная решёткой зона для подсудимого. В дальнем конце возвышалась трибуна судьи из тёмного лакированного дерева, украшенная имперским орлом. По бокам располагались места для обвинения и защиты.

Народу было немного — человек пятнадцать. Я быстро окинул взглядом присутствующих, фиксируя каждое лицо.

И замер, увидев знакомую мне молодую женщину…

На скамье защиты, в первом ряду, сидела баронесса Ольховская Ольга Аркадьевна! Та самая, чью саламандру я усмирил на улице в первое утро моего пребывания в новом мире. А вчера чешуя этой саламандры помогла мне воскресить Руха.

Ольга была одета в строгий тёмно-синий костюм, светлые волосы убраны в аккуратный узел. Заметив мой взгляд, она едва заметно кивнула и сделала короткий жест рукой, будто говоря: «Всё в порядке. Не переживайте».

Ха… будто я переживаю.

Хотя теперь мне очень интересно, что она тут делает? Мы виделись один раз, и то мимоходом. Неужели решила отплатить за помощь с саламандрой?

Через скамейку от баронессы, ближе к «клетке» для подсудимого, сидел какой-то тощий мужичок в дешёвом мятом костюме. Он нервно перебирал бумаги и то и дело вытирал лоб платком. Адвокат? Если да, то такому я бы не доверил даже пустой лист бумаги держать, а не то, что защищать ложно обвинённого.

На противоположной стороне, на скамье обвинения, ютились трое мужчин в потёртой одежде. Я сразу узнал в них рыночных торговцев. Они затравленно косились по сторонам, явно чувствуя себя не в своей тарелке. Здесь же было ещё несколько человек, а впереди, на первом ряду, сидел мужчина в форме прокурора, листавший толстую папку.

Понятно, вот и лжесвидетели. Если к ним никто не присоединится, мне хватит Голоса, чтобы выбить из них всю дурь. Тут ещё главное — не переборщить, а то меня могут обвинить в оказании давления на свидетелей или какой-то подобной дряни.