— Он водил меня на «Камчатку», — всхлипнула Осень. — А ещё… он на восемьсот четыре года меня старше… Или на восемьсот пять. Он сам сказал.

— То есть, Яше восемьсот двадцать лет? И родился он примерно в тысяча двести четвёртом году?

Кот оглянулся на подругу:

— Мари, вот ты быстро ты считаешь!

— Осень, что ты ещё о нём знаешь? Что-то конкретное. Цифры, факты… Что он тебе рассказывал о себе?

— Почти ничего. У меня есть его кредитка… Он оформил на меня отдельную. И она безлимитная. Вот. Я не уверена, что по ней что-то можно о нём узнать. Её пин-код — один два один два. Только Яша узнает, если что-то купить…

Бертран взял пластик, покрутил в руках. Нахмурился.

— Безлимитная это как? Неудивительно, что пароль такой тупой… Бесконечность особо не потерять… Скорее всего, она именная и ограниченная.

Майя забрала кредитку у мужа. Задумалась.

— Странный пин-код. Напоминает шифр. Он либо ничего не значит, либо значит всё. Один плюс два будет три. Три плюс три — шесть. Шестьсот шестьдесят шесть? Код Зверя? Апокалипсис?

— Слишком… натянуто, — не согласился Герман. — А если это год? Если ваш Пёс родился в тысяча двести четвёртом, то в двести двенадцатом ему было восемь… Или девять. Смотря, когда он родился.

Бертран хмыкнул:

— Тоже маловероятно. В восемь лет ничего особо не совершишь. Год как год. Я вот даже и не помню особо, что там было в мои восемь, и чем они, например, отличались от девяти…

— Ну, смерть матери или отца ты бы запомнил, — возразила Майя.

Герман вытащил телефон, открыл браузер.

— Смерть Всеволода Большое Гнездо, — пробормотал тихо. — Взятие Калатравы… Всё как-то… не убедитель… Детский крестовый поход! А вот это уже похоже на правду, согласитесь. В нём как раз участвовали дети от восьми-девяти лет и лет до двадцати. То есть, теоретически, наш Пёс бездны мог поучаствовать в этом движении. Вы же говорили, что он был человеком? Верно? Тысячи детей прошли по Германии и Франции с пением псалмов и хоругвями, веря, что море расступится перед ними и с помощью Божьей именно они, чистые, невинные и безоружные, смогут освободить Гроб Господень. Не срослось. Многие погибли по пути. Кто-то смог вернуться домой, но большинство умерли.

«Свобода… странствие… путешествие» — вдруг вспомнила Осень свои слова. И злой ответ Эйя: «Вши, дизентерия, воры и шлюхи. А ещё крысы». Эй говорил так, как если бы… если бы всё это произошло с ним самим…

Майя покачала головой:

— Не думаю. Каким образом у маленького крестоносца место силы-слабости оказалось бы в Петербурге? Причём тут Франция и наш город? Или Германия. Всё это…