— А что произошло с теми, кто не вернулся и не умер? — тихо спросила Осень. — Такие были?

Герман вежливо пояснил:

— Когда изрядно поредевшие отряды детей прибыли на берег Адриатики, два купца предложили им свои корабли. Якобы им тоже явился Христос. Вот только те корабли отвезли юных крестоносцев не в Вечный город, а прямиком в рабство.

Осень вздрогнула. О рабстве Эй тоже упоминал… А ещё о насилии. А ещё…

— Он там был, — прошептала девочка убеждённо.

— Не думаю. Повторюсь: каким образом французский или немецкий паренёк…

— Майя, — Бертран рассмеялся, — если честно говорить, так ведь и я — не русский. Трёхкоролевствие — это всё же мир западно-европейских сказок. Так что нашего дорогого Серёжу вполне могли звать Якобом или… Жаком, например.

— Вряд ли он назвал своё подлинное имя, — возразила Майя.

«Он точно был там, — подумала Осень, сердце билось так быстро, что стало сложно дышать. — Он всё это пережил! Поэтому ненавидит людей, поэтому такой жестокий». Ей представился белокурый худенький мальчик, испуганно жмущийся к дощатой стенке трюма. И словно наяву послышался пронзительный крик: «Пожалуйста, не надо!». Девочку замутило.

Она ведь тоже хотела убить насильников… Но её спасли. А его — нет. Он прошёл весь ад до конца.

«Эй не пожалел Майю… Взрослую. Но пожалел меня, потому что я для него — ребёнок. А он меня всё же пожалел, не только потому что я — его маяк. Спас, потому что — маяк, но потом… Он пытался меня вытащить из стресса, успокоить, он… Вот та прогулка по ночному городу. Я его поцеловала, а он сказал: нет. Потому что мне пятнадцать… Он уничтожил пятерых взрослых, но пощадил Камиллу и Витэля, хотя и напугал их до безумия».

И ей вдруг вспомнился вопрос «Зеркального ангела» перед дракой: «Тут все совершеннолетние?»

— Предположим, — упорствовала Майя. — Но, Кот, эта информация ничего не даёт нам в поисках его места… силы-слабости, как он это называет.

— Может, Инженерный замок? — неуверенно предположил Герман. — Место, где убили императора Павла Петровича. Всё же царь был магистром Мальтийского ордена, а мальтийцы имеют отношение к крестовым походам…

И тут Осень вспомнила ещё кое-что.

— А эта фотография может помочь?

Она протянула взрослым телефон, открыв ту чёрно-белую фотографию, которую ей вчера прислал Эй.

— Сбрось, пожалуйста, мне, — попросил Бертран. — Попробую найти по ней информацию…

Неожиданно вмешался Герман, забрал телефон и посмотрел, прищурившись:

— Это фото беспризорников двадцатых годов. Я видел её, когда искал информацию по Государственному Обществу Призора или, как его называли после революции: Общежитие Пролетариата. Жуткое место, если честно. Криминальный центр двадцатых годов прошлого века. В том районе даже с милицией ходить было опасно. Бывшие беспризорники организовали шайки шпаны и… Ну, если вас просто ограбили, то вам повезло. Их так и называли по учреждению: ГОП, то есть — гопники. А сам разбой — гоп-стоп. Это понятие родом именно оттуда, из послереволюционного Ленинграда.