Дом, в котором я жила, оказался грязно-жёлтым. С кривыми стенами и тёмными провалами застеклённых окон. Он окружал меня неправильной пятиэтажной трапецией, внутри двора стояло несколько машин. Я огляделась и заметила арку. Вышла, схватилась за стену. Зажмурилась от света.

Мимо мчали машины. Улица была неимоверно длинной и вся уставлена высокими домами. Впрочем, слева от меня, через широченную дорогу, похожую на каменное поле, оказался садик. Надо передохнуть, прежде, чем двигаться дальше.

Меня снова зазнобило.

Машин было не много, и я успела пробежать между ними. Почему-то бензиновым механизмам это не понравилось, и они истошно завопили, словно металлические ишаки.

— Совсем охренели, — сказал какой-то дядечка, кутавшийся в длинный кафтан из толстой материи, — обкурятся и прут на красный свет.

В саду на развесистом дереве спели яблоки. И стояли скамейки. Я подошла и села. Голова отчаянно кружилась. Это на улице так холодно или лихорадка возвращается?

— Ещё раз нездравствуйте, — раздался надо мной жёсткий и знакомый голос.

Я запрокинула голову и увидела молодого мужчину. Тёмные русые волосы скошены на сторону. Коротко стриженный ёршик продлевает виски. Чёрный дублет. Чёрные штаны из грубой материи. И белые ботинки. И ледяные серые глаза.

— Герман… э-э… — я отчаянно пыталась вспомнить вторую часть имени. Отчество, это, кажется, так называется.

— Павлович, — процедил он. — Но это неважно. Потому что, надеюсь, мы не увидимся больше. Послушайте, Алиса Романовна, я отлично знаю таких женщин, как вы. Вы можете дурачить моего брата, притворяясь милой и беззубой крошкой, но не меня.

— Вот как? — я откинулась на спинку скамейки и прищурилась.

— Именно так. Давайте договоримся, что вы больше не появитесь в его жизни? Уверен, вы найдёте себе другого мажора…

— Артём разделяет ваше беспокойство?

Губы Германа дёрнулись, на щеках появились желваки. Он прищурился.

— Девочка… — прошипел и, видимо, хотел вставить что-то угрожающее, но я не дала.

Поднялась, тряхнула головой:

— Я не девочка. Извольте обращаться ко мне на «вы» без вашего мерзкого амикошонства. Я сама решу, что и как мне делать с Артёмом. Без вашего…

Он вдруг схватил меня за плечи.

— Ты меня не поняла…

— Вы. Вы не поняли. Я не разрешала вам называть меня на «ты».

Мы уставились в глаза друг друга. А потом Герман всё же смог взять себя в руки.

— Назовите цену, — вдруг любезно предложил он. — Сколько вам нужно, чтобы вы отстали от моего брата?

Что⁈ То есть, он решил, что… Вот же тролль зелёный!

— Видите вон то здание? — я кивнула на серую пятиэтажку позади, рядом с моим домом.