— Алиса Романовна, — окликнул меня мужчина, догнал и пошёл рядом. — Боюсь, вы правы. Я действительно не знаю вас. И действительно пристрастен в собственных оценках. Я был неправ, что начал диалог с подобных оскорбительных интонаций. И всё же мне хотелось бы прояснить несколько моментов. Постараюсь сделать это максимально деликатно. Не у всех на виду. Могу ли я пригласить вас на чашечку кофе?

— Зачем? Слушайте, если уж говорить откровенно и неделикатно, то вы оба меня достали. Я буду очень благодарна, если вы исчезнете из моей жизни и оставите меня в покое.

Герман нахмурился. Я остановилась, скрестила руки на груди и пристально посмотрела в его лицо. Когда он хмурился, на лбу у него появлялась вертикальная морщинка, а уголки губ ползли вниз.

— Вы не поверите: это моё самое сильное желание в последние часов… — он взглянул на руку, украшенной металлическим браслетом — … четырнадцать. И всё же, давайте закроем все назревшие вопросы, расставим чёрточки в ятях и разойдёмся, довольные друг с другом. Чтобы больше никогда не встречаться.

— Хорошо, — я покосилась на него. — Но не даром. У меня не так много времени, чтобы его тратить просто так.

Лицо мужчины предсказуемо потемнело, а губы снова дёрнулись. Тик у него, что ли? Я усмехнулась:

— Мне нужен совет. Я хочу понять, как работают машины и всякое такое. Очень глупо себя чувствую, не зная того, что знает любая из моих учениц. Вы же управляете машиной? Мне нужно понять, с чего начать их изучать.

— Только совет?

— Да.

— А гугл вас забанил?

Я чуть не взвыла. Да что же это такое! Насколько я знаю, при пересечении зеркального портала ты преобразовываешься и в другом мире понимаешь язык той страны, куда попал. У Майи, например, и Дрэз не было проблем ни устной, ни с письменной речью. Тогда почему я-то понимаю слова первомирцев лишь наполовину?

— Извините, — он словно почувствовал мою реакцию, впрочем, скорее прочитал на лице. — Хорошо. Договорились. Здесь, на улице Маркина, есть уютное кафе. Обычно там почти не бывает народу, и нам никто не помешает.

Мы прошли сквер и свернули за красивый храм. Или это был не храм? Но похоже. Большой, светлый, с маленьким золотым куполом. А потом повернули ещё раз.

— Вы не боитесь, что они упадут? — внезапно вырвалось у меня.

— Кто?

— Дома.

Герман вдруг рассмеялся.

— Эти — нет. А вот мимо новостроек я сам боюсь ходить. Старички же были сделаны на совесть. Не все, конечно.

— Пять этажей, — угрюмо возразила я. — А в некоторых даже шесть. Это же такая тяжесть! И стены далеко не толстые…

— В архитектуре модерна уже во всю использовался металл и бетон, — пояснил Герман. — Впрочем, вот и кафе.