— Хэй, люди вообще мудаки. Не парься. Будь как я.

— Я его любила.

— Ну и дура. Любить вообще никого нельзя.

Осень зарылась в его тёплый свитер. Он пах чем-то тёплым и не очень приятным. Псиной? Но девочке сейчас этот запах казался самым лучшим ароматом на свете.

— Пошли, — Эй снял её с себя, взял за руку и потянул за собой. — Идём, купим чего-нибудь пожрать и выпить.

Девочка дёрнулась. Он обернулся, остановившись, а потом хмыкнул:

— Я про кофе. Горячий и крепкий. И шаверму, да?

— Да.

Она сжала его ладонь. Эй скинул с себя куртку и накинул Осени на плечи.

— Насчёт убить я серьёзно, — заметил безмятежно. — Пустячок, а душу согреет.

— Тебя посадят, — девочка почему-то сразу поверила в его слова.

— Меня? Меня — нет. Я — бог. Понимаешь? Да не, ты пока не вдупляешь. Я — царь, я — раб, я — червь, я — бог!

Он вскочил на парапет и, раскинув руки, пошёл, пританцовывая, по тонкой чугунной рельсине над смолисто сверкающей рекой. Осень вцепилась в его штанину:

— Перестань! Я боюсь.

Эй обернулся, смеясь.

— За меня? Серьёзно? Как же вы жалки, люди! — закричал он. — Всю жизнь чего-то боитесь. Давай сюда, малявка, я покажу тебе, каково это — жить и не бояться.

И протянул ей руку. Осень закусила губу. Её всё ещё тошнило, и голова кружилась, а в мыслях царил сумбур. Ей казалось, что она спит, и во сне мир раскачивается, словно качели-лодочки. Эй совершенно точно был сумасшедшим. А ещё он не мог быть. Ведь он жил за зеркалом. Но и там жить не мог.

Это всё бред. Бред. Бред. Бред!

И она решилась. Вцепилась в его ладонь, и парень рывком поставил девочку на парапет, спиной к себе. Обхватил за талию, прижимая спиной к своей груди. Она дёрнулась, но в его руке не было угрозы, лишь поддержка и твёрдость.

— Верь мне, — прошептал Эй, обжигая ухо горячим дыханием.

— Я никому не верю.

— Правильно. Никому не верь. Кроме меня. Я научу тебя летать. Раскинь руки.

Она послушно развела дрожащие ладони. Откинула голову, почувствовав правым виском и скулой щетину на его горячей щеке.

— Умница. А теперь иди.

— Я боюсь.

— Я рядом. Это страшнее. Давай, вперёд.

Осень сделала шаг. Мир шатался. Река словно застыла, переливаясь чёрной чешуйчатой змеёй. Ещё шаг. Третий. А потом оба упали на набережную. Ржущий Эй оказался под Осенью. Та вывернулась, села верхом и со злостью ударила парня кулаком в плечо.

— Я же говорила, что упадём!

— Ну и ничего не случилось. Разве нет?

Он лежал на асфальте расслабленный и довольный и ухмылялся. Осень посмотрела в его весёлое лицо, в блестящие, словно полированный металл, чёрные глаза, в бесшабашную улыбку, а затем наклонилась и поцеловала в губы. Эй отстранил её. Мягко, но твёрдо.