Я погуглила, что такое утренняя пробежка, а потом попросила у него наушники, так как в статье было написано, что бегают в наушниках. Воткнула их в телефон.

— Странно… музыки нет… Что я делаю не так?

Артём проверил и расхохотался:

— Ты ж забыла её включить, Лисичка.

Так я узнала, что в моём телефоне спрятан ещё один компьютер. Эх, жаль я догадалась об этом раньше! Осень Артём отправил на массаж. Отвёз и оставил в медицинском салоне. К моменту, когда он вернулся, я уже испытала на себе насколько же прекрасная вещь — утренняя пробежка.

— Часа три на разговор у нас есть, — сообщил парень, вернувшись. — Свари, пожалуйста, кофе.

Не знаю, почему он так называл процесс нажатия на несколько кнопок машины. Хорошо хоть не попросил снова пожарить яичницу. Правда после вчерашнего, я бы тоже на его месте не рискнула. Когда я поставила вторую чашку на поднос, раздался звонок. Я донажала нужную комбинацию и вышла в коридор.

И замерла.

Герман? А он-то тут причём?

— Алиса, это Вера. Вера — это Алиса. Герман, я так понимаю, вас с Лисой знакомить не надо? Идёмте в комнату. Ситуация, конечно, сложная, но мы попробуем обойтись в рамках этики и дипломатии, верно, девочки? Гаагский суд никто не отменял.

— То есть… Тёма, Алиса — это твоя девушка⁈

И золотистоволосая Вера замерла у порога, глядя на меня с такой злобой и отвращением, словно это я изнасиловала Виталика. Лично. С особым цинизмом. Артём встал позади меня и обнял, словно пытался подбодрить.

— Да, Вер. Это и есть моя Лиса. Прошу любить и жаловать.

— Это вряд ли, — процедила красавица и прошла в комнату.

А я не могла отвести взгляд от лица Германа. Он тоже явно не ожидал меня здесь увидеть. Хотя как раз-таки моё присутствие было логично.

— Привет, — выдавила я, странно потерявшись.

Мужчина кивнул и прошёл за Верой. Я попыталась собрать мысли, разбежавшиеся куда-то.

— Зачем он здесь? — спросила у Артёма.

— Не знаю. Я звал только Веру. Но, видимо, она решила взять с собой своего парня. Для поддержки штанов. Не дрейфь, Лиса. Я рядом.

Своего парня? То есть, Герман и Вера — пара?

— Ну, малыш, ты как? Готов?

И меня вдруг затопила волна благодарности и теплоты. Я потёрлась затылком о его щёку и смутилась от этого странного движения. Разжала его руки и прошла вперёд. Вера мрачно посмотрела на меня:

— Алиса…

— … Романовна, — подсказал Герман.

Его женщина сидела в кресле напротив двери, скрестив руки на груди, и смотрела на меня взглядом судьи. Её мужчина занял место за столом, облокотившись, и его лицо скрывала ладонь. Но я видела, что губы Германа подрагивают.