— О, городская, — он откинулся на спинку стула и сложил руки на животе. — А я тебя ждал. Рано или поздно. Проходи, садись. Чаю хочешь? У меня с мятой. Сам собирал.

Я села. От чая отказалась — во рту было сухо, и сердце колотилось где-то в горле. Я не знала, как начать разговор, который репетировала в голове всё утро, и решила — рубить сразу.

— Савелий Иванович, Марат Беркутов хочет скупить землю в Петушках. Я уверена: он начнёт отсюда. Он уже говорил мне об этом лично. Вы знаете подробности?

Мэр не моргнул. Смотрел на меня всё с тем же добродушным прищуром, и я не могла понять — он обдумывает мои слова или прикидывает, не дура ли я.

— Я слышала про странный интерес к участкам, — продолжала я, — слухи про застройку, агрессивные предложения, которые вам уже поступали. Это не шутка. Беркутов не шутит. Он игрок, и он привык получать то, что хочет.

Смирнов молчал. В тишине было слышно, как за окном кудахтали куры и как где-то вдалеке стучал топор. Потом он вдруг хлопнул ладонью по столу и расхохотался — громко, раскатисто, от души.

— Ой, городская, — выдохнул он сквозь смех, утирая глаза рукавом. — Ну, насмешила. Землю скупить? Да кому нужны эти болота да кривые берёзы? Ты оглянись вокруг: глушь, грязь, дорог нет. Кто сюда поедет? Миллионеры?

Я сжала кулаки под столом.

— Именно миллионеры. У меня есть единственное предположение, что Марат хочет построить здесь курорт «для избранных». Пять звёзд. Элитный отдых. Заломбия Резорт. Вы же знаете, что ранее тут находился санаторий и отель? Значит спрос всё же был. Просто кто-то это дело оставил. Вот Марат и взялся за старое, что стало кому-то неугодным.

Смирнов перестал смеяться. Лицо его стало серьёзным, но в глазах всё ещё плясали искры.

— Ангелина, послушай меня. Марат — делец. Я с ним заочно познакомился. Он знает, что здесь ловить нечего. Это он так — рыбу завозит, шум создаёт. Проверяет, клюнет ли кто на живца. А я не клюну. Я, как мэр, никогда не подпишу продажу. А санаторий был. Да только из процедур там только грязями мазали, да в бане отпаривали с последующим массажем. Разве это пять звёзд? Не смеши.

Я недоверчиво покачала головой.

— А местные? Деревенские? Если он предложит им хорошие деньги, провернёт что-то…

— Местные? — он снова хохотнул. — Да они за свой надел глотку перегрызут. Петушки — это наше гнездо, Ангелина. Здесь каждая семья — сто лет на одном месте. Дедовы могилы, отцовы дома, материнские огороды. Кто ж такое продаст? Нет. Не переживай. Марат пошумит и уедет. Или ты уедешь.

— Я не уеду, — сказала я спокойно. — Остаюсь.